Дикая трава под моей кожей растет

Наплевав на правила гигиены, я привычным движением руки вытащила вторую линзу. И правда все вижу. Были ли то слезы шока или радости не знаю, но я заплакала. Скорее, все же от радости, так как, сама того не заметив, я начала улыбаться как распоследний дурак, ну, а потом… Потом боковым зрением заметила тень, кокетливо скользнувшую в мерцающей глубине зеркала.

Он был горбатый, весь белый, словно обсыпанный мукой, пугливый как воробей и безмерно застенчивый. Если бы не его тень, черная и густая, словно смородиновый сироп, да еще и с двумя изогнутыми рогами, то я бы еще долго не замечала его присутствия.

Кем он был? Хороший вопрос, я привыкла называть его королем зимы, так как настоящее его имя мой язык был не в силах произнести. От безуспешных попыток это сделать, мои губы трескались от мороза, а горло словно кололи изнутри ледяные иглы. Вот уж повезло так повезло ему с именем, хотя мне со своим пролетарским именем Оля лучше помолчать в сторонке.

— Спасибо. — сказала я, прекрасно понимая, кому обязана своим спасением.

Похоже, что он меня понял. Подошел чуть ближе и ответил на своем языке. Это было очень странно, ведь сам король молчал, а за него говорило все вокруг. Его язык был языком ветра, скрипом снега, танцем снежинок и звоном льда. Его язык был самой сутью этой земли, не обремененной ни вычурной красотой слов, ни голосом говорящего. Как ни странно, я его поняла, так с тех пор мы и общались.

Вблизи казалось, что его огромная ледяная корона была столь тяжелой, что именно она до срока согнула его спину дугой. Кончик длинного носа короля был почти прозрачным, словно весь он был сделан изо льда, хотя кто его знает, может быть, так оно и есть. Вопрос, что он мне задал, показался мне странным, и только потом я поняла, чем был вызван его интерес.

— Это линзы, их надевают на глаза, когда хотят изменить их цвет. Зачем менять их цвет? Чтобы побыть кем-то другим.

Он сказал, что если я хорошенько попрошу у зеркал, то они снова станут дверями, и я смогу вернуться домой. Это было хорошей новостью, но радоваться заранее я боялась — одна из множества дурных привычек, заботливо привитых нашим миром. Тем временем король указал рукой на одно из зеркал. По всей видимости, оно было здесь главным. Все остальные зеркала были богато украшены ледяными цветами и сияли как новые монеты, но это же было старым и мутным.