Дикая трава под моей кожей растет

Как предотвратить то, что уже случилось? Неужели выхода совсем нет? Я снова повернулась к зеркалам, но они остались равнодушны и к моим словам, и даже поленились дать мне хоть какое-нибудь отражение. Кто ж знал, что зеркала в этом мире столь ранимы.

Король сказал, что может уйти, если мне так будет проще. Я покачала головой. Видимо, он не знал, что страшнее всего умирать в одиночестве, да и откуда ему было знать, он же наверняка бессмертный, с таких ледяных станется…

И я вновь начала говорить, словно пыталась передать ему все те мысли и идеи, что скопились в моей голове за неполные двадцать пять лет и не думать о самом страшном.

Он внимательно слушал какое мое слово, а его тень клубком свилась у моих ног.

Мне понравился этот король, с ним было весело: я рассказывала ему истории о нашем мире, заставляла смеяться и сама улыбалась в ответ, а ледяной дворец звенел и сиял вместе с нами. Узор из ледяных роз, которыми были украшены его стены, напоминал мне морозные узоры на окнах домов нашего мира, но нежный зеленый свет, падавший на них, был светом чужим, казавшимся каким-то неправильным, но по-своему прекрасным.

Чтобы согреться, я много ходила и, не умолкая ни на минуту, рассказывала ему обо всем, что взбредет в голову. Конечно же, я не могла не заметить, как менялся он под влиянием моих слов: как расправлялись его плечи, и укорачивался нос, застывшие как у статуи черты лица оживали, и вот уже могло показаться, что это просто человек в очень хорошем гриме.

Смотря на меня, он повторял мою улыбку, словно он был лишь моим отражением, и под конец она уже получалась гораздо теплее моей. Но стоило ему только бросить случайный взгляд на одно из зеркал, как он снова сжимался и леденел, становился ниже меня, а его тень наоборот заполняла собой все вокруг.

Больше всего ему понравились истории про Хаула. Поначалу он даже принял меня за него, и потому пришлось объяснять, что такое косплей.

— Я должна была приехать в больницу, немного развлечь детей на новогодней елке, но вот я здесь.

Странно, правда? Я сама до сих пор не верю.

Когда улыбаться и уж тем более говорить стало так тяжело, словно я сама была сделана изо льда, я привалилась к зеркалу и попросила его рассказать что-нибудь самому. Поначалу он сомневался, боясь что от его голоса я замерзну быстрее, но мне уже было все равно.

Сложно передать, что я услышала в тот день в том мире.