Метель

Каждый бледный юноша с разбитым сердцем превращался для вас в герцога Орсино. Пробудь вы чуть дольше, познакомились бы и с другими своими героями. Не обязательно Шекспира. Кстати, ваша память обладает удивительными свойствами. Хорошо, что вы не стали подниматься по лестнице. Ваше сочувствие порой не знает границ, и с теми, кто находился этажом выше, лично я ни за что бы не стал иметь дела. Хотя мне, конечно, пришлось: ведь я относил туда напитки от Мэри-Лу.

— Кто такая Мэри-Лу? — спросил Джон только потому, что знал: от него ждут этого вопроса.

Оттого его возмущение и удивление были так велики, когда Найджел пожал плечами.

— Я не знаю.

— То есть как... не знаете?

— Есть вещи, о которых лучше не знать, по крайней мере пока являешься непосредственным их участником. Мэри-Лу — хозяйка всех дверей и границ, и это все, что следует о ней знать. Она открывает двери, и она выдает ключи. Собственно, дом для вас воплотила она. Ее и благодарите. Я же только помог, Джон.

— А теперь?

— В каком смысле?...

— Что теперь, Найджел?

Найджел снова прошелся по скрипучему снегу.

Его мерцающий льдистый наст напомнил Джону о зеркальной пыли. Он наклонился и опустил руку в снег. Когда он распрямился, ладонь покраснела от холода и покрылась мурашками. Джон рассматривал некоторое время свою руку, словно бы она принадлежала чужому человеку, а потом перевел взгляд на Найджела. В тусклом свете звезд ему показалось, что Найджел истончился, и через него теперь видно далекие деревья и телеграфные столбы.

— Теперь мне пора, Джон.

Ничто не длится вечно, как бы прекрасно оно ни было. Спасибо за возможность пожить еще немного: считайте, что квиты. Дальше сами.

— Как — сам? — растерянно спросил Джон.

— Как сможете, — пожал плечами Найджел и улыбнулся. — На фабриках ищут рабочих. Да и в конторах нужны люди, которые умеют читать и писать. Правда, сначала я бы на вашем месте пошел в цирюльню и подобрал бы новое платье, менее поношенное... А потом сходил бы на поиски новой жизни. Мэри-Лу сварила для вас свой самый лучший напиток.

Это была вершина ее мастерства. Было бы чудовищной неблагодарностью не воспользоваться ее расположением.

— Найджел... То, о чем вы говорите... Ох, конечно я постараюсь! О чем речь!

Джон вскочил на ноги и подбежал к Найджелу с явным намерением взять его за руки и рассыпаться в благодарностях, но Найджел сделал шаг назад и предупреждающе вскинул руки:

— Уже поздно, Джон. Скоро наступит рассвет, а значит, мое время идет к концу. Не бойтесь ничего.