Нечеловеческие хроники

Казалось, что все нити дружбы, благожелательности, понимания, связывавшие их, едва возникнув, лопались с треском, словно перетянутые струны скрипки. Они раздавали обещания ненависти друг другу холодными взглядами. Лица выражали решимость, но к чему?!

На что они были готовы пойти и ради чего?!

 – Ее состояние меняется, – голос Ревекки, привлек всеобщее внимание к Нинон.

Мертвенная бледность покидала  лицо, губы перестали быть синюшными, их белесый оттенок был близок к розовому и, насколько я могла судить, она дышала, почти незаметно, но все же.

Маркус впервые пошевелился, нашел глазами Дария и спросил:

 – Яд, при тебе? – Дарий кивнул. – Нужно еще…

 – Это ее убьет! – возразил он.

 – Уже нет, скорее придаст сил, – лицо Маркуса разгладилось, казалось еще немного и он улыбнется.

Дарий с сомнением протянул Маркусу маленький пузырек, но он не успел его взять – Мишель опередил азария.

 – Яд?! – Мишель был близок к безумию.

 – Сейчас это единственное лекарство… – осторожно сказал Маркус, пытаясь забрать пузырек из судорожно сжатого кулака хранителя.

 – Вы ее убиваете! – закричал Мишель и бросил пузырек в пол, намереваясь разбить его.

Все пришли в движение, но Ревекка опередила. Она подхватила злополучный пузырек у самого пола и быстро отпрянула от хранителя.

 – Совсем с катушек послетали! – процедила она сквозь зубы и протянула «яд» Маркусу.

 – Мишель, прошу тебя… – простонала я, – дай им помочь… я сама не все понимаю… но они борются за нее, а не против.

Мишель отступил от кушетки, безжизненно опустив руки и замер, словно смирившись.

 – Сколько капель ты ей  дал? – требовательно спросил Маркус, стоя со стаканом воды в руках.

 – Пять, – откликнулся Дарий.

 – Значит четыре в самый раз, – пробормотал Маркус себе под нос, отмеряя сомнительное лекарство в стакан с водой, а затем он медленно влил его сквозь полуоткрытые губы Нинон.

 – Ждем… – заявил Маркус и отошел, предусмотрительно спрятав пузырек во внутренний нагрудный карман своего пиджака.

 – Чего именно? – нерешительно спросила я.

 – Этого… – Маркус кивком указал мне на Нинон.

Она слабо пошевелилась, открыла глаза, мутные, как при сильном жаре и беззвучно зашевелила губами.

 – Что, любовь моя?!– Мишель  снова был рядом.

Кушетка, в которую он вцепился, жалобно скрипела под его пальцами, но он этого даже не осознавал.