Нечеловеческие хроники

Мне казалось, что даже я перестала дышать.

«Нинон, что ты делаешь?!» – неслось в голове, – «Если совету станет известно о твоих экспериментах, быть беде! Они ни перед чем не остановятся, чтобы скрыть свои тайны, а тебя ждет… Смерть лучше!»

Дарий вскинул перед собой руку с открытой ладонью, словно загораживаясь от услышанного и осторожно спросил:

 – Речь идет ТОЛЬКО о хранителях?

 – Да. – безжизненно бросила Нинон, словно она УЖЕ была на суде.

«По сути так и есть» – поняла я, – «здесь же все перворожденные! Конечно, есть еще совет, но они далеко…» 

Я смотрела на лица своих друзей, силясь пробиться сквозь холодные маски, чтобы понять, ЧТО они думают и чувствуют.

«А кто об этом не думал и не мечтал?!» – услышала я собственный истеричный мысленный крик. –  «Кто?»

 – Почему только хранители? – с горькой усмешкой, неожиданно пророкотала Ревекка.

Ее лицо было искажено болью, которую она тщетно пыталась скрыть. Налитые красным глаза увлажнились.

Все обернулись к маленькой вампирше.

Мишель стал похож на тень, он словно слился с металлическим цветом пластиковой обшивки лифта.

На лицах было удивление, непонимание, но не осуждение.

Я вздохнула с облегчением.

 – А что? – продолжила Ревекка, теперь уже презрение сквозило в ее рубиновых глазах. – Только не говорите мне, что вы НИКОГДА об этом не задумывались! 

Я стала беспомощно крутить головой, ища выход, и обнаружила, что лифт остановился и дверь открыта. 

«Как давно мы приехали?» – удивилась я, а вслух сказала:

 – Мы на месте.

Теперь уже мне пришлось ощутить на себе всю тяжесть взглядов, все смотрели на меня, точнее пристально «сверлили».

 – Мы на месте, – повторила я, голос прозвучал глухо, словно звуки съедал внезапно образовавшийся вакуум.

 – Я уверен, что это может подождать… – впервые заговорил Мишель.

 – Определенно, у нас есть сейчас дела и поважнее, – поддержал его Маркус.

Он вышел из лифта и остановился, ожидая Нинон, словно галантный кавалер.

Дальше мы шли по узким коридорам, молча с любопытством вглядываясь в огромные окна помещений, которые были освещены, а так же минуя окна, поблескивающие матовой темнотой, еще больше подстегивавшей наше воображение. 

Насколько я могла понять, лаборатория Нинон была оснащена не просто по последнему слову техники. Я была уверена, что за такое оснащение, иные правительственные учреждения были готовы, что называется  «продать душу».