Я выращиваю дом

Девчонка прищуривается, а потом опускает копьё — лёгкое, из закалённого леденца, наверняка с каким-нибудь Важным Названием. Руки у неё дрожат.

— Я бы предпочла вяленое мясо.

Анна пожимает плечами, сбрасывая с них рюкзак, и достаёт из одного из внутренних карманов чёрно-голубую пачку от «Кантри Арчер». Девчонка удивлённо хлопает глазами и присвистывает — никакого уважения к тишине.

— Как давно вы тут, леди? — спрашивает Избранная разрывая упаковку: леденцовое копьё она придерживает ногой.

— Липкая будешь, — вместо ответа Анна кивает на копьё — на Избранной только короткие джинсовые шорты. Не самая приятная одежда для долгого путешествия.

Анна проверяет часы — подарок Мэдди, от вещей которых Анна так и не избавилась после того, как та уехала к маме и не вернулась.

— Минут двадцать.

— Вы что, следили за мной? — Избранная запихивает в рот остаток вяленой говядины и делает шаг назад, перехватывая поудобнее копьё.

— Не за тобой, — вздыхает Анна, а потом рассказывает о своём маленьком хобби, которое захватило всю её жизнь.

Таби — так зовут номер тридцать два, и она твердит, что это совершенно дурацкий номер, ну почему не тридцать три — не донимает Анну вопросами. Они бурлят в ней, это видно по тому, как она постоянно бросает на Анну взгляды, но девчонка держится. Почему-то девчонки всегда чуть более вежливые: мальчишки начинают стрекотать без умолку. Кроме номера семь, Ватари-без-фамилии, потому что он отказался её называть.

Ватари был тихим, скрытным и наверняка справился бы без чужой помощи. В тот раз Анна приложила все усилия, чтобы он не пустил в ход Зачарованный Лук. Тамошнее Зло оказалось первым, которому пришлось Спеть. Ватари не задал ей вопрос даже после того, как Песнь усыпила Тысячеликую Птицу на ближайшие сто лет. Ватари задал их потом, когда Анне начали приходить его письма. Они переписываются до сих пор: Ватари за тридцать, и он работает в клинике. Анна иногда жалуется ему на боль в бедре.

Табита ломается на подходах к Лакричным Пустошам: Анна вздыхает, потому что не любит лакрицу — запах здесь стойкий, рюкзак придётся застирать.

— Сколько вам лет? — выпаливает девчонка, чуть не наступая на развязавшийся шнурок.

— Неприлично спрашивать такое у леди, — фыркает Анна и незаметно проверяет, на месте ли нож — ей показалось, что за лакричными кустами кто-то есть.