Дурная собака

Только треск костра, скрип высоких сосен и дыхание.

Олег очнулся, как от пинка, и понял, что костер почти потух. Каменный круг, кольцо из серых булыжников с белыми пятнами, смутно знакомыми и словно нанесенными краской, остался на месте, но внутри него лишь тлели угли, густо-оранжевые, как холодный зимний закат. Темнота вокруг словно бы стала гуще.

— Долгая была ночь, правда, брат?

Тот, кто пригласил Олега к костру, всё еще был здесь. Он сидел всё на том же месте, только сейчас Олег видел, что на плечах у него был длинный плащ, отороченный серым мехом.

— Да, — сказал Олег, чувствуя, что губы едва слушаются. — Самая долгая.

Его собеседник лишь усмехнулся в ответ — и достал из складок плаща дудочку. Стоило ему это сделать, как Фенрир, до того какой-то всё еще притихший, словно сонный, мгновенно встрепенулся и подскочил.

Играть хочет, подумал Олег.

Фенрир тявкнул.

Дудочка издала протяжный, высокий звук.

Фенрир еще раз тявкнул, а потом завыл — так же, как перед тем, как сорваться с поводка, протяжно, почти жутко. Этот вой и звук отдавались в голове Олега странным эхом, и вся ночь, с самого ее начала, когда между деревьями мелькнул оранжевый отсвет, и до того, как Олег открыл глаза и увидел тлеющие угли в рунном кругу, обретала смысл. И тут же его теряла, рассыпалась тенями, осколками сновидений, путаными догадками о том, кто приходил к костру, кто приглашал к нему, зачем здесь оказался Олег и его собака, зачем вообще было всё это.

Леночка с ее претензиями осталась где-то там, за пределами светового круга.

Но именно Леночка почему-то вернула Олегу то, чего так не хватало.

— Собаку, — сказал он, пытаясь расправить плечи, — отдай.

Вой затих, и подобие музыки — тоже. И Фенрир, и тот, кто играл с ним, повернулись к Олегу с одинаково недоуменными лицами.

Или мордами.

Фенрир радостно прыгнул.

Тот, другой, ухмыльнулся и сощурился не по-доброму.

— Вот, значит, как ты платишь за приют у костра. Грубишь мне, — сказал он холодно, словно Олег и правда его обидел, и тут же поспешил успокоить: — Отдам, брат, отдам. Живого отдам, не бойся, только дай нам закончить начатое.

Песня продолжилась, словно не прекращалась, и всё остальное исчезло.

Даже мысль о том, что их давно должны были пойти искать.