Сорокопут

– И чем же я обязан таковой любезностью?

Князь, выступив из сумерек, напустил на себя вид задумчивости и молвил:

– Друг мой, я понимаю, что гордость твоя священна, но людям вроде тебя надо что-то есть. Приходится этому способствовать, поскольку вы в некотором роде служите украшением нашего городка…

– Звучит не слишком комплиментарно, – фыркнул Тудор, ссыпая монеты в кошелёк, – но ладно, я тебя прощаю.

– Юго, – смущаясь, сказал Куно и протянул мальчику кожаный кошелёчек, – на осенины мы дарим небольшие презенты.

– Да на что мне? – изумился Юго.

– Деньги, брат, здесь всё равно что свобода, – самодовольно пояснил Тудор и сам сунул кошелёчек к нему в карман: – Дают – так уж бери.

Потом придвинулся и заговорил торопливо:

– Слушай, я уезжаю в Дебрянск, не знаю, надолго ли… Гастроли, и потом… В общем, вчера ночью я засиделся у приятеля, а утром нашёл свою комнату вскрытой. Там был такой разгром!.. – Шкорпил выразительно округлил глаза и засипел от избытка чувств: – А соседи говорят, что кто-то расспрашивал дворника о каком-то подростке…

– Обо мне?.

– Ну не о нём же! – Тудор сердито кивнул на князя. – Знать не знаю, что им нужно, но я бы на твоём месте смотрел в оба.

Пока мальчик вспоминал, кому же успел так насолить в Вилкове, мужчины уселись на траву – звякнула бутылка, которую принёс с собой Куно и к которой Шкорпил немедленно изволил приложиться. Теперь гости затянули песни сами, и светлая фигурка Береники мелькала среди них – держа за руки своих белобрысых отпрысков, она позволила подхватить себя общему хороводу и распевала «Зорюшка-заря, грива из огня» вместе со всеми.

Было приятно слушать их разговор – неумолкающие, ровные голоса взрослых, где половина слов неясна, да и неохота вникать – только бы слушать их уютный, убаюкивающий рокот.

– …Готов признать, она чудо как хороша, прямо воплощённая Мать Земля с младенчиком на руках…

– Ты и в самом деле готов был всё это разрушить? – сказал меланхоличный голос Куно.

– Думаешь, это у меня прихоти такие? – ворчал Шкорпил. – Если бы я хотел переворота, я не молчал бы десять лет! Но я хотел только правды.

– А может, твоя правда – только повод?

– Так не давайте же мне повода! – Тудор шумно, раздражённо вздохнул. – Я вполне пресыщен переворотами и людьми, которые их совершают.