Почтовые

Он встал со стула, и я вдруг поняла, что форма велика не только мне: халат Мусы явно для него широковат, да и жилет Марии мог бы быть на пару размеров меньше.

Муса подошел к стене, за которой находился колбасный магазин, и толкнул еле заметную дверь без ручки.

— А это законно? — крикнула я ему в спину. Мария фыркнула и двинулась вслед за ним, махнув мне рукой.

Перешагнув порог, я на мгновение погрузилась в тишину и темноту, и тут же яркий свет ударил прямо в глаза. Пахло воском, немного пылью, металлом и кофе.

Я оказалась в светлом помещении с высокими потолками. Под потолком на толстых цепях висели бронзовые люстры, каждая метра полтора в диаметре.

— А где магазин? — спросила я, растерянно озираясь по сторонам.

Еще сильнее меня интересовало, откуда такое огромное помещение взялось в панельной пятиэтажке.

— Магазин там, где ему следует быть, — ответил Муса спокойно, словно ничего странного не произошло. — Не волнуйся, колбаса с прилавка не сбежала.

— Сколько света...

— Светодиоды, — коротко пояснил Муса и похвастался: — Экономично и современно.

— А я помню, как ты рассказывал про свечи в люстре, — вспомнила Мария.

— Свечи были до меня, а вот керосинки я застал!

Я в восторге вертела головой, стремясь рассмотреть все сразу. Посреди комнаты стоял стол для совещаний, заваленный чертежами и бумагами. А за ним, прямо в стене, виднелись крепостные ворота.

— Это База, — пояснил Муса и указал на ворота: — Там рабочие кабинеты, мастерские и конюшня Специального отдела.

— Точнее стойла или зверинец, но мы как-то привыкли называть их конюшней, — добавила Мария. Она подошла к столу и принялась деловито заполнять какой-то документ.

Я ничего не поняла.

«Это сон, — уверенно сказал внутренний Геннадий. — Не может же все происходящее быть правдой?»

Я мысленно шикнула на этого зануду и спросила:

— Мы в Казани?

— Нет, — ответил Муса, — это Шанлу.

— Шанлу? — переспросила я, сердце заколотилось, в ушах слегка зазвенело. — Это город?

— Мир. Другой мир, — уточнил Муса. — Не Земля.

— И зачем мы тут?

— Работаем. Мы же почтальоны. Ну, кроме тебя.

— А я кто? — растерялась я.

— Мастер-наладчик.

— Нет.