Почтовые

— Ой ду-у-ура! Ты такая ду-у-ура, — заныл Козлиный прямо на перроне, — иди домой. Выпей водки и ложись спать!

«А ты такой умный, я смотрю, — с неприязнью подумала я. — Сидишь тут и воешь. Алкаш!»

Хорошего настроения как не бывало. И даже солнечное утро уже не спасало от поднявшегося раздражения. Еще и дверь в отделение как будто заклинило, но я выместила злость, яростно пнув ее ногой.

— Еремеева! Ты чего так рано? — изумилась Алсу Ибрагимовна.

Я пожала плечами. Не объяснять же человеку, что спала больше суток.

Гена, как обычно, заправлялся растворимым кофе, с интересом рассматривая коричневую жижку в стакане.

— Как дела? — спросила я вместо приветствия.

— Нормально. Вот хочу увидеть будущее.

— И как? Пахнет какими-то грязными носками… — скривилась я.

— По всем признакам выходит, что я допью кофе и пойду работать, — вздохнул Гена. — А тебе велено под Марию переходить. Со мной, конечно, веселее работать, но, как говорится, с начальством не поспоришь!

— Это точно.

Я налила чай и прямо со стаканом в руке прошла в кабинет Специального отдела.

Мария и Муса Ахмедович как будто и не уходили. Мария улыбнулась мне, а Муса, поздоровавшись, сказал:

— Татьяна, униформа в отделе обязательна!

Я машинально кивнула и отхлебнула чай.

— Ну и? — нахмурился Муса. — Переодевайся и начнем.

— В комбинезон?

— И в футболку, — напомнил Муса и повернулся к Марии: — Просила мастера-наладчика? Вот и получай теперь. Сама будешь ее всему обучать.

— С удовольствием, — оживилась Мария.

Синий комбинезон, тяжелый, жесткий, с боковой застежкой на пуговицах, был ужасно неудобный.

— И вообще-то это полукомбинезон. Черт, да он на гигантов шился, что ли? Какой рост и вес я должна иметь, чтобы он стал мне впору? — проворчала я, подворачивая штанины. — А футболка - полиэстерная тряпка. Еще и кривая.

Я подтянула лямки, хмыкнув, с сомнением осмотрела себя в зеркале: худощавая фигура совсем потерялась в сидящей мешком одежде.

«Лазурная футболка вопиет», — подумала я и с огорчением признала, что цвет спецодежды не подошел моей смуглой коже и почти черным глазам. Горевать было некогда и я направилась в кабинет. По пути мне встретился только Гена с пачкой рекламных газет в руках. Он долго смеялся над моей униформой и сказал, что я похожа на похудевшего миньона.

— Другое дело, — одобрил Муса, когда я вошла в кабинет, — теперь пошли.