Почтовые

Я экономист, даже не инженер, специалист по таблицам, а не по механизмам!

— Как голова? — неожиданно спросила Мария. — Может, тебе присесть?

Я послушно опустилась на стул.

— Голова не болит.

— Отлично! Нейронные связи почти сформировались!

Мария улыбнулась и похлопала меня по спине.

— Вот, — Муса протянул мне кожаный браслет с нанизанной на него одинокой бусиной из серого, как будто пыльного, камня, — надень.

Я с подозрением уставилась на браслет:

— Что это?

— Адаптатор. Поможет тебе ускоренно воспринимать информацию.

Я молча нацепила ремешок на руку. Гром не грянул, все вокруг осталось прежним. Я немного успокоилась.

И тут кое-что бросилось мне в глаза. Как я раньше не заметила? Наша одежда изменилась: на Мусе был кожаный плащ, а на Марии - удлиненный жилет с высоким воротником.

— Драконья кожа, — пояснил Муса, — мягкая, прочная, огнеупорная! Настоящая броня, к тому же легкая и, что уж говорить, красивая.

— Просто плащ мне не идет, — Мария огладила жилет, сидевший на ней как влитой.

Я оказалась одета в полукомбинезон из тонкой, но очень крепкой драконьей кожи защитного серо-зеленого цвета. Футболка превратилась в плотную кофту из какого-то блестящего красно-коричневого материала.

— И размер меньше стал, — заметила я.

— Точно, — кивнул Муса, — драконья кожа берет очень много материала при переходе.

На поясе теперь висела сумка-разгрузка из толстой коричневой кожи, внутри что-то перекатывалось и брякало.

И только на ногах болтались старые разношенные кеды, которые я всегда носила на работе.

— Непорядок, — сказал Муса. — Мария, что по обуви?

— Татьяна! — отчеканила Мария. — Почему обувь не по Уставу?

— Не выдали, — испугалась я, — сказали, что нет…

— Я разберусь, — коротко ответила Мария, — вытрясу этого каптенармуса наизнанку, душу вышибу из него!

— Хорошо-хорошо, — поспешно успокоил ее Муса Ахмедович, — это потом.

Я обратила внимание на потертый диван в углу комнаты и кровать, настолько старую, что, казалось, она вот-вот развалится.

— В ночную смену здесь можно поспать, — объяснил Муса, заметив мое удивление.

Потом мы сели пить чай: мне показали малюсенький кухонный уголок, прикрытый синей портьерой с потертой золотистой бахромой.