Армия мрака

А Радков, видимо, ощущал свою безнаказанность и хотел по полной ею воспользоваться. Потому как встал, дотянулся до уха Ильи и зашептал:

– А что это ты за личики в тетрадках рисуешь? На прошлом уроке, на последней странице. Какое-то женское лицо. Ты что, влюбился в кого-нибудь? – и Рад подленько захихикал. Тут Илья не сдержался, вскочил с места и, выкрутив Радкову руки, ткнул того лицом в парту. В следующую же секунду Русаков услышал, как вокруг всё стихло, а сзади послышался скрипучий голос:

– Осторожней, не вышиби ему мозги.

Илья отпустил Рада и обернулся. На него пристально смотрел Ромуальд Генрихович. Высокий, худой, с прилизанными чёрными волосами и такими же маслянистыми чёрными глазами. Длинные руки директора были сложены на груди. Илья почувствовал лёгкое головокружение от страха. Выждав театральную паузу, Ромуальд Генрихович задумчиво проговорил:

– Если, конечно, есть, что вышибать. Садитесь, начинаем урок.

Илья приземлился и, стараясь успокоить дыхание, с недоверием воззрился на директора.

Неужели ему ничего не будет за драку? Вот это да! Или Дракула – так воспитанники между собой называли директора – хочет поиграть с ним, как кошка с мышкой, обмануть, успокоить, а потом объявить о наказании, которое обрушится, как снег на голову? Такое уже бывало, так что расслабляться не стоит.

Немного придя в себя, Илья вспомнил про рисунок в тетради. Чьё же лицо он пытался изобразить? Илья и сам этого не понимал. Порой оно являлось ему во сне. И другие лица, менее чёткие, но почему-то казавшиеся до боли знакомыми.

А ещё – и это было уже отвратительно – целый ряд пустых бутылок, которые то и дело со стуком падали на пол или неприятно звенели друг о друга…

До слуха Русакова долетели скрипучие слова Ромуальда Генриховича:

– Иван Третий не мог смириться с независимостью Новгородской республики. Тщеславный правитель хотел подчинить себе окрестные земли. Свободолюбивый дух новгородцев был сломлен, после чего последовали многочисленные аресты и казни несогласных. Город утонул в крови.

Так на крови строилось новое государство – косное и отсталое, деспотичное и жестокое. И таким оно пребудет ещё долгие столетия…

После звонка Илья бочком пробрался к двери, опасаясь, как бы директор его не остановил. Но Ромуальд Генрихович что-то втолковывал старосте их класса Эдику Дуднику и в сторону Русакова не смотрел. Тот поскорее выскользнул из кабинета и почти бегом пустился по коридору. Выскочил на лестничную площадку и встал отдышаться.