Бабья ночь

Слыхано ли где, чтобы воинское начальство оружие отставникам раздавали? Мундир поношенный оставляют, медали, кто заслужил, сапоги, хорошо, если не прохудившиеся, а то ведь иные только на опорки и годятся. Но у этого сапоги были справные, хозяин берёг их, предпочитая пылить по дороге босыми пятками, а сапоги держать за спиной на верёвочке. Шёл служивый неровной хмельной походкой, пошатываясь с одного края дороги до другого, но предусмотрительно держась подальше от канавы. Даже хмельным разумом он понимал, что опоздал к ночлегу и среди ночи никто его в дом не пустит, так что искал только какую сараюшку, где можно было бы укрыться от утренней росы.

И тут слуха его коснулось далёкое пение. Казалось бы, экое диво: бабы песни орут, но солдат встретился бывалый: чего сам не видал, о том слыхивал, и, секунды не мешкая, нырнул в высокую рожь и затаился там, чуть дыша. Бабьи вопли разом сбили хмель.

Голоса приближались, и вскоре вся толпа появилась перед деревенской оградой. Собирались бабы у прохода на выгон, а здесь были поля, и также точно тянулись осеки, чтобы скот не вздумал забрести в посевы.

– Ходит Волот вдоль ворот, никому не отопрёт!..

Волот – грозный бог, ездит верхом на медведе и охраняет стада. Без него волки всех коров порежут, тем более что христианский бог – святой Егорий, волкам покровитель и помощи у него просить без толку.

– Ой, медведюшка-хозяюшка, ты не тронь мою коровушку!..

Солдат раком-раком уползал поглубже в рожь, ту самую, где в жатву оставляют клок колосьев «Волотку на бородку». Полз, а сам глаз не отводил; столько женского тела видеть не доводилось. Луна яркая – смотри, не хочу. Была бы у загородья одна бабёнка, а хоть бы и две, отставной солдат знал бы, что делать, а такая толпа, поди, живым не отпустит.

И тут же невольный свидетель получил подтверждение, что правильно он укрылся во ржи.

– Вот ты где, стерва! – раздался хриплый голос.

По ту сторону жердяного заплота стоял расхристанный мужик. Был он в одном исподнем, голова взлохмачена, борода топорщилась веником. В руке – кол, выдернутый из плетня. Глаза налиты кровью и мрачно уставились на одну из женщин: остальных он, судя по всему, не замечал.