Театр. Вампирская драма

Это было приятно — отдаться внутреннему зверю. Его ярость заполняла разум, будто крепкий алкоголь. Весь мир словно замедлялся, поле зрения сужалось, а цвета пропадали — всё окрашивалось густым, пульсирующим, багровым... Напряжение охватывало всё тело, и было так восхитительно сладко разрывать плоть и окунаться кожей в жаркий сок жизни.

Саймон замер на долгие десять секунд. Глаза застилала красная пелена. Постепенно сквозь нее стали проступать очертания девушки — та стояла в замешательстве, испуганно глядя на актера, и не решалась ни убежать, ни потянуть его снова к зеркалу.

— Это позже, — выдавил он и быстро ускользнул в костюмерную.

Голову обручем охватывала тупая боль, а в ушах не умолкал тяжелый гул. Саймон слишком резко дернул молнию, расстегивая камзол — она застряла — стянул через голову. Его мысли были далеко.

Он едва не убил эту девочку. Если б он был чуть более голоден или если б она схватила его чуть сильнее… Всё обошлось буквально чудом. Но нельзя же каждый раз на него надеяться.

Оно и не происходит. Он вспомнил — ярко, точно на миг перенесся во времени — вспомнил белые дреды, разметавшиеся по кирпичной стене, а затем по асфальту. Вспомнил парня с переломанными ногами. Он должен взять это под контроль. Он должен как-то бороться с этим.

Но как? Его новая природа — она такая. Хищник. Зверь. Что тут поделаешь? Это ведь происходит ненамеренно. Первобытная ярость, которая сильнее человека.

Но сегодня — сейчас — как-то ведь удалось…

Саймон стоял перед зеркалом, задумчиво поправляя берет.

Совсем скоро он должен выйти на сцену в образе Джона Милле, художника-прерафаэлита. И Дэйзи будет бесподобна в роли трупа, чертова кукла!

Саймон наклонил голову, рассматривая себя в разном освещении. Нет, без гримера не обойтись. Скрепя сердце, он отправился обратно к той девушке. Она встретила его диким взглядом, через силу улыбнулась и кивнула на стул.

Саймон сел, и по лицу забегала пушистая кисточка, а воздух наполнился кисловатым запахом страха.

Когда гримерша оторвалась, чтоб обмакнуть спонж в краску, Саймон прошептал:

— Извини. Просто всё идет наперекосяк. Там, на сцене.

Рука девушки на мгновение застыла.

— Всё в порядке… Мне просто показалось на секунду, что вы меня ударите, — она нервно рассмеялась.

— Мне тоже. Но видишь, всё обошлось. Извини, что напугал.

— Да ничего страшного, что вы...

И, прикусив губу, она продолжила обновлять грим.