Стеклянное сердечко

– Так он и нашел,– на кресло вспрыгнул крупный серо-полосатый кот, – просто внизу задержался. Еще утром привезли какие-то ящики, он пошел посмотреть.– И что там?– Вот пусть наш Хозяин и расскажет. Мне трудно лапами эту липкую ленту отклеивать.– Тогда вот, кушай, теплое еще, – дракончик пододвинул коту горшочек.– Благодарствую, друг мой, – Мефодий облизнулся, сверкнув желтыми глазищами, – только, будь добр, переложи в тарелку. Не умею я из горшков.Пиф засуетился, притащил с полки блюдце и попытался поднять горшочек.

– Не мучайся, Пифагор, – Лучик возник рядом с котом, точно соткался из золотистого вечернего воздуха. – Я помогу. Угощайся, усатый...Кот степенно занялся едой, а человечек, приоткрыв крышку чайника, принюхался и зажмурился от удовольствия.– Твой любимый, с земляникой, – проговорил Пиф, снова усаживаясь на свой насест. – И что там в ящиках?– Ты не поверишь, Пифагор, – лицо Хозяина стало задумчивым, – детские игрушки. Машинки, куклы, кубики, медведи плюшевые. Значит, у новых владельцев детишки есть. Когда-то я мечтал, чтобы по дому носилось с полдюжины хозяйских отпрысков...Шкодливый зимний сквозняк прошмыгнул в какую-то щель, задел пахнущим снегом крылом Лучика, взъерошил шерсть на загривке Мефодия, заглянул в старинное зеркало и, играя, раскачал висевший на завитке кулон. Маленькое сердечко радужного стекла поймало луч заходящего солнца и заиграло непередаваемо-нежными золотисто-розовыми сполохами.– Ах ты негодник! – подхватился с места Хозяин. – Не смей! Уронишь!Но эта насквозь продувная бестия уже скатилась вниз по перилам и запуталась в новых гардинах на большом окне. – Какая красивая штучка, – кот подпрыгнул, пытаясь достать кулон передней лапой.– И ты туда же, – укоризненно покачал головой Лучик, – разобьешь ведь, тебе что... А мне – память.– О чем? – встрепенулся Пиф, – Рассказал бы...– И правда, Лука, – мурлыкнул примирительно Мефодий, возвращаясь на кресло, – расскажи. Нам так нравится слушать твои истории.– Слушать им нравится, – Хозяин достал из коробки миндальное печенье и принялся сосредоточенно жевать. – Ну ладно тебе, не дуйся. Кто ж виноват, что у вас, домовых, память такая долгая, – развел крыльями дракончик.– Кем бы мы были без нашей памяти, Пифагор, – Лука смотрел в окно, на подсвеченный оранжевым и багровым парк, – и без наших исчезающих знаний. Это простая история. В чем-то даже банальная. Таких историй сейчас двенадцать на дюжину, за свою жизнь я и не такое видел, но... болит же до сих пор почему-то.