Дороги и Тропы

Дороги и Тропы

Виктория_Ларина

Глава 1

Тропа скупа.

Щедра дорога.

Зато дорога – недотрога.

Топчите, ноги! –

Пройти немногим.

Олег Ладыженский

А ещё жил на свете путешественник, который знал не понаслышке, что дорога служит идущим, путь предназначен для шествующих, а тропа существует для ищущих.

Виталий Сундаков

Глава 1.

Свет падал в огромное, от пола до потолка, трёхстворчатое окно. Человек сидел спиной к нему, в кресле с высокой прямой спинкой, и лицо его тонуло в тенях.

Другой стоял напротив, по-кошачьи жмурил глаза, но, похоже, не испытывал от яркого света ничего, кроме удовольствия. Солнечный луч, так и не заставив объект своего внимания опустить голову или отвернуться, скользнул от опасно-тёмных глаз ниже, к ироничной складке тонких губ. Дальше – по узкой бородке клинышком скатился на богато расшитый воротник мантии, где и запутался в золотых шнурах и самоцветах.

— Милорд, простите, что вынужден прервать ваше уединение, — поклонился стоящий, — но сложившиеся обстоятельства требуют…

— Не оправдывайтесь, магистр, не к лицу главе императорской Академии оправдываться перед бывшим профессором, — усмехнулся человек в кресле.

— Ну, во-первых, бывших профессоров не бывает. Ваши монографии, изобретения и ученики никуда не делись. А во-вторых, дорогой герцог, положение обязывает.

— Вы ещё моих предков вспомните! Ведь знаете же, что ни титул, ни звание не имели для меня особого значения.

— Даже звание? – лукаво улыбнулся магистр.

— Каюсь, к собственному делу неравнодушен. Если вам так хочется, можете считать, что вы задели моё слабое место, — ответил его визави. А магистр подумал, что таким тоном не говорят, когда задето нечто болезненное или дорогое, и он многое бы отдал, чтобы выяснить истинные слабые места этого человека.

— Ну, вы же сами сказали, что я неплохо вас знаю, герцог! О предках вспоминать не будем, скорее, о потомках.

— Что ещё натворила моя дочь?

Вот опять, разве таким тоном задают вопросы о ребёнке? К тому же, о единственном.

Герцог с картинным вздохом – старость не радость! – опёрся о подлокотники и встал. Движение было все еще прежним, плавным и хищно-текучим, но солнце безжалостно высветило глубокие морщины на узком и твёрдом породистом лице и густую седину в волосах. Магистр вздрогнул и отвёл взгляд. Тяжела императорская немилость, почему-то виновато подумал он.