Голубиное перо свободы

Но тогда его мир ограничивался домом и школой, и редкими выездами в Оперу вместе с родителями, которые он тоже ненавидел. Но за годы, проведенные вдали от родины, прочел об этом городе столько, что выучил, наверное, лучше любого из тех, кто провел тут всю жизнь, от первого до последнего дня.

Местные жители обыкновенно ленивы и нелюбопытны, им кажется, что чудеса, зарытые у них под ногами или бесстыдно выставленные напоказ перед носом, никуда не денутся. Были тут вчера, есть сегодня и безусловно пребудут завтра и вовеки.

Какой прок вздыхать о несбыточном, торгуя, например, сладкой ватой на набережной у памятника Андагу Несокрушимому, или сидя с нехитрыми снастями на пирсе, или попивая кофе на открытой террасе какой-нибудь кофейни, среди цветущих магнолий, если ты нобиль и аристократ.

Но если ты оказался непрошенным гостем на этот празднике жизни, если все твои козыри и чудеса – всего лишь дешевые уловки и трюки, если твой успех обеспечивает пускай не колода крапленых карт, но перо, бумага и совсем немного везения… не стоит называть его талантом… и ты вымечтал этот город, как самую желанную из красавиц… тогда ты, конечно же, будешь глядеть на него совсем другими глазами.

На эти дома с огромными округлыми окнами, портиками, колоннами и балконами, заплетенными диким виноградом и ползучими южными лианами, будто уснувшие в засени платанов и сафор. Там, где прохладный ветер почти наступившего лета гонит по брусчатке осыпавшуюся каштановую цветень… где чуть шагни в подворотню, и нет уже ни праздничных, с легким налетом былой имперской славы улиц, ни площадей, ни сверкающих вывесок модных магазинов, кофеен и банков… там ты можешь вспомнить, наконец, кто ты такой и зачем сюда явился.

И потом вернуться обратно, и обнаружить себя сидящим на террасе ресторации, за кофейной чашкой, в которой сахара и сливок больше, чем собственно кофе. И раскрыть газету, и на первой странице увидеть портрет, и захлебнуться от ярости и отчаяния.

Потому что ничего никуда не исчезло. Потому что ты нарисовал себе красивую сказку, а сказки обычно долго не живут. В особенности если в них главными героями такие, как ты, лжецы и трусы.

Марис оставил на столе еще одну купюру – в виде благодарности кельнеру за то, что тот не позволил ему забыть, кто он на самом деле такой, — выписал из объявления в газете в записную книжку адрес и поймал на углу улицы пролетку.