Молчание Сабрины

Гуффин зевнул от скуки, словно и правда ничего особенного здесь не было, а Фортт уставился на покойника и тяжело задышал.

– Это не просто труп! – потрясенно прошептал он. – Это наш труп!

– Что значит «наш»? – с безразличием спросил Гуффин, перетаптываясь на месте от нетерпения. – Наши трупы, к счастью, еще никакие не трупы. Уж поверь, я бы заметил.

– Да я не о том, – оборвал его Фортт. – Это же тот хмырь, к которому мы идем! Понимаешь? Его труп.

– То есть уже не наш? – уточнил Гуффин.

– Ты можешь быть серьезным? – Фортт уже порядочно злился: его друг был совершенно невыносим.

– Я не собираюсь быть серьезным, – резко ответил Гуффин, – потому что это не кукольник.

– С чего ты взял? Он ведь в маске. Да и многих ты знаешь, у кого есть четыре руки?

У висельника действительно имелось в наличии на две верхние конечности больше, чем у остальных людей, – для лишних рук во фраке также были предусмотрены рукава.

Гуффин закатил глаза и тут же начал разъяснять Пустому Месту, словно малому ребенку:

– Талли Брекенбок не читал в газетах некрологов о скоропостижной кончине кукольника, иначе не послал бы нас к нему за долгом.

– Верно, – не стал спорить Фортт, – Брекенбок не посылал бы нас. Но может, это свежий труп, а в газетах просто еще ничего нет?

– Чтобы в «Габенской Крысе» или «Сплетне» не было ничего о трупе кукольника? – Гуффин глянул на приятеля с сомнением. – Да они бы все знали еще до того, как он испустил последний вздох. К тому же почему он висит именно здесь, а не в лавке? Там же должно быть достаточно места.

Фортт покачал головой – доводы друга не просто не убеждали, они представляли собой какой-то совершеннейший абсурд. Неужели Гуффин хоть на миг всерьез полагал, будто он, Джейкоб Фортт, не узнает кукольника? Да он ведь запомнил его именно таким, разве что ноги этого несчастного тогда твердо стояли на земле.

– Это точно кукольник – кто же еще! Я видел его представление в Скверном сквере.

– Все и так понятно, – равнодушно бросил Гуффин. – Самоубийство. Сейчас ведь осень – самая самоубийственная пора. Тем более, я слыхал, от портов идет меланхолическая зараза – Черная Хандра. Вдруг, он заразился, ну, и того…

– Не похоже на самоубийство. – Фортт задумчиво почесал подбородок. – Тебя ничего не смущает в этом покойнике?

Все четыре руки висельника были связаны за спиной.