Свитки Серафима

Запомни, сходить с камня нельзя, что бы ни увидел. Говорить нельзя, кто бы не пришёл, не обратился к тебе.

— Выстою, — уверенно сказал Серафим, радуясь, что вскоре пойдёт дальше по избранному пути.

— Не говори, а делай. — Сурово смотрел Илия. – Битва за тебя будет. Там никакое слово не выручит, только вера и твоя воля.

— На господа уповаю.

Вздохнул игумен, головой покачал.

— На себя уповай, Серафим. И на дар свой.

Удивительно было такое слышать от служителя бога.

Ближе к полуночи, помолившись, отправились игумен и Серафим к камню, что стоял при широкой дороге.

Там юноша встал лицом на восход. Там же встретил первый день исполнения обета.

Долгими показались день и ночь. На второй день пролился дождь, дав воду для питья. Что успел взять себе Серафим с ручейками, текущими по лицу, тем и насытился. Ночью он слышал вой волков из ближнего леса, видел их горящие во тьме глаза, но ни один хищник не приблизился к камню. Только кружили рядом.

Утром третьего дня тревога начала сжимать Серафиму сердце, а усталость ослабила ноги.

Два дня он не двигался с места: то смотрел на дорогу, то стоял, закрыв глаза. Не спал ночь, боясь упасть. На третий день начало казаться, что по дороге приближается чёрная волна, а эхо доносит знакомый голос:

— Покажусь! – ударило о камень с такой силой, что чудом не раскололо.

Утихло всё на время. После полудня увидел Серафим человека, идущего к монастырю. Тёмной накидкой походил тот на странника, и было подумал молодой послушник, что это он и есть, обрадовался.

Когда же поравнялся путник с камнем, увидел Серафим, как ошибся.

— Бедный ты, горемычный, — чуть звучно прошелестел старик. – Долго ли стоишь здесь?

Смолчал Серафим, закрывший уста на время обета для всякого слова.

— Третий день, ага третий день. — Тёмный, запылённый капюшон затрясся, так сокрушался путник.

Тяжело он опустился на землю напротив камня, достал мешок, словно сами растеклись тугие узлы.

— Бедный послушник, — повторил незнакомец. – Сойди с камня, отведай со мной хлеба.

Вижу, что ты голоден.

Не двинулся с места Серафим, только смотрел, выискивая в лице незнакомца, изрезанном морщинами, с добром или со злом тот пришёл. Седые пряди выглядывали из-под капюшона, руки тряслись — он казался безобиднее мухи.

— Сказали мне, — отложив мешок, проговорил путник, — что возле монастыря стоит камень, а на камне том, послушник молодой стоит, днём и ночью. Слышал я, что кто на камень вместо того монаха встанет, исцелён будет.