Свитки Серафима

Вот оно что! Лукашовы и пошли от него. В квартире деда несколько раз искали что-то, но ни копейки не унесли. Чемодан…», — мысль уложилась в готовую форму.

У историка даже ладони начали зудеть от нетерпения.

Почему бы деду Мише не спрятать семейную реликвию таким нестандартным способом?

Вернуть посылку на родину, где вряд ли будут искать. Даже Алексей нечасто слышал от Михаила название станции. О некой опасности в городке он мог и не знать. Жена погибшего главы семейства увезла детей в большой город. Сколько было деду? Лет восемь.

Они с Варварой не виделись, продолжая писать друг другу письма, присылать памятные открытки или фотографии, затем созванивались. Но он никогда не возвращался сюда. Осталась горькая память о смерти отца, который не успел рассказать о тайне «Сакрального дара». Это было ясно.

Выдохнув, Алексей отложил мысли о чемодане на вечер и обратил внимание на вторую книгу, где рисунки сохранились лучше. Неплохие наброски создавали образ некого механизма, напоминающего часы. На той же странице были изображения циферблата и настоящих напольных часов, которые показались знакомыми.

Обе части книги заполняли подобные зарисовки.

Алексей схватился за свои записи, думая сохранить и их, но со стороны входа скрипнула половица. Белая голова вынырнула из-за приоткрытой двери.

— Хонсу, негодник, ты куда делся? – нежно пропел мужской голос.

Отпрянув от стенда, Алексей спрятал блокнот.

— Знакомые всё лица, — заулыбался Казимир. – Вы не видели тут моё сокровище? Котика, — он мелодично рассмеялся, заметив недоумение историка.

За спиной Алексея тяжело ухнуло. Вальяжный кот прошествовал мимо, направляясь к хозяину.

— Опять спал на шкафу?! Да, Хонсу? – Казимир принял грузное тело на руки, потрепал за ухом. – Ленив стал. Обязанности плохо исполняет. Он у нас на довольствии по мышеловческой части.

На руке Казимира, ласкающей кота, белым металлом блеснул перстень. Вдавленная латинская “T” в центре овала выделялась чуть более тёмным оттенком. Вроде бы ничего особенного, деталь, дополнившая непростой и оригинальный образ Казимира Смурова, но Алексей запомнил.

В этом горожанине всё было не просто. Однако, историк успокоился.

— Хорошее решение. — Первое напряжение, возникшее между Алексеем и бывшим журналистом, истаяло. – Ничего, что я тут самовольно брожу? Было открыто, а смотрителя нет.

— Я смотритель. И ленивец Хонсу, конечно же. Музей у нас небольшой, но я могу им гордиться — Он обвёл широким жестом комнату.