Шёпот мёртвых

Тело в мешке оказалось молодым, еще даже чуть теплым. Тодор бы посмеялся, что такого сразу из хирургии к нему отвезли. Но приподнятые веки и запавшие стеклянные глаза говорили совсем о другом.

Труп был цел, насколько мертвец мог быть таким. Ран видно не было, лишь легкие ссадины на запястьях, да выдранный с корнем ноготь на правой руке. Осмотр груди и спины ничего не дал. Тодор уже начал хмуриться, пытаясь понять, на кой черт ему привезли этот труп. Он уже был готов отослать его назад судмедэкспертам, чтобы те убрали его к чертям в морг при больнице.

Но стоило чуть приподнять тело и заглянуть на затылок, как по крепким рукам, уже привыкшим к делу, прошлась легкая дрожь.

– Когда он умер? – вновь спросил Тодор, опуская труп назад на каталку и стягивая с рук перчатки.

Он забрал у ассистента зажатый в его ладонях планшет и пробежался быстро по записям от горе судмедэксперта и детектива, что всю эту сказку подписывал.

– Детектив сказал, что пару часов назад… Как нашли, может, только недавно и умер.

Тодор окинул своего подопечного долгим выжидающим взглядом и качнул головой.

– Зови детектива сюда. Этот парень умер сутки назад или больше. У него на затылке метка жертвы. И лучшему бы этому великому сыщику поспешить ко мне. Или завтра он притащит еще один такой же труп.

***

Как там люди поговаривают? Беда не приходит одна? Вот где-то на этой мысли Тодор и потерялся, сидя на крутящемся стуле возле своего стола в морге и постукивая по губам холодной ручкой.

Странный труп, все также чуть тепловатый и слишком уж розовый, будто только убитый поросенок, лежал посреди помещения. Ему даже отдали место небезызвестного гангстера, попавшего к патологоанатому в виде изрешеченного тела.

Детектив, вызванный по внутреннему телефону их отдела, все не шел.

Фарек оставил свои метания по моргу и зарылся где-то в углу в бумаги, только светлая макушка торчала, да видно было, как поднимается спина из-за кипы папок. И если ассистент быстро находил себе дело, то сам Тодор продолжал крутиться на стуле, перекидывая иногда из руки в руку использованные перчатки.

Можно сказать, он волновался. Не потому, что к нему редко заносят в морг трупы еще тепленьких, едва откинувшихся парней или сыночков каких-то шишек. За все двадцать лет, что он провел в этом помещении, не раз жаловавшись на продуваемые стыки в окнах и вонь хлорки из коридора, он ни разу еще не получал труп с меткой жертвы.