Шёпот мёртвых

Тодор опять замер на стуле и глянул на освобожденный от мешка труп, осматривая его руки, видневшиеся как раз с его места, плечи и лицо. Мальчишка, которому едва ли исполнилось двадцать, темноволосый, с остекленевшими мертвыми глазами. И с чертовой меткой жертвы.

Китлали не боялся черных разводов на затылке паренька. Те походили на паутину, чуть ближе к основанию головы складываясь в открытую пасть разъяренного зверя. Тодор боялся последствий этой метки, которую могли оставить только темные создания.

В своей жизни, а жизнь у него долгая, он встречался с такой меткой раза три. Хранитель мертвых, что мог поднимать из могилы одной своей силой умерших или отправлять их в последний путь до вечного покоя, не мог спокойно относиться к этой печати. Она не давала мертвому быть мертвым.

Тодор слишком задумался и не сразу заметил, как из коридора послышались шаги, а после двери в морг резко распахнулись. И если до этого он был рад видеть Фарека, то про нового визитера он так сказать не мог.

Детектив Умеа Эзтли, невысокий мужчина, вечно смотрящий на окружающих из-под своих широких бровей темными карими глазами, явился по вызову вальяжно и неспеша. За ним тянулся шлейф из сигаретного дыма и недешевого парфюма, вбитый в распахнутую на последние пуговицы рубашку и накинутый на плечи пиджак. Это сочетание, тут же забравшееся в каждую щель помещения, заставило Тодора поморщиться. Поэтому он и не любил таких визитов на свою территорию. Фарек хотя бы уже выучил негласные правила холодной обители смерти, а детективы игнорировали их каждый раз так, будто никогда не слышали.

– Я просил просто осмотреть тело, а не поднимать шумиху, – раздраженно бросил детектив, осматривая морг, зарывшегося в бумаги Фарека где-то в углу комнаты и усталого Тодора, самозабвенно крутящегося на скрипучем стуле.

– Ну я и осмотрел, – заговорил врач, останавливая свое движение и поднимаясь к мужчине. – Умеа Эзтли, если правильно помню?

Невзрачный только на первый взгляд, работник убойного отдела, что вечно чем-то недоволен.

Тот самый Умеа Эзтли, что муштровал судмедэкспертов и недолюбливал морг. Тодор мог вспомнить еще с десяток фактов, что сыпались на него во время обеда в ближайшей кофейне от обычных полицейских. Стоит ли говорить, что сурового и упертого детектива никто не любил? Хотя это было понятно с первых секунд не столь обширного знакомства патологоанатома с одним из лучших сыщиков их отдела полиции.