Добромысловъ Plaza

Бабка повернулась, чтобы уйти, но остановилась.

– Погоди-ка. – Старуха откуда-то достала белую простынь, встряхнула её и расстелила на полу. – Сюда клади.

Надя попыталась возразить, но бабка уже открыла второй проход из избушки и стала спускаться по лесенке.

– Эй, погодите! Я ещё не согласилась! – Наде в лицо резко захлопнулась створка. – Я всё равно не согласна. Мы не договорились.

Надя развернулась. Другая дверь, та, через которую она пришла, была на месте. Только ручка отсутствовала. Надя попыталась её толкнуть.

Глухо. Перескочив через свёртки на полу, стала шарить руками по другой двери, через которую ушла бабка. Тоже ничего – только гладкая холодная древесина. Окна заледенели. И как-то невежливо их разбивать, да и нечем. Ещё не хватало порезаться. А откуда свет идёт?

Надя покрутилась. Действительно, довольно светло, хотя… Подняла голову. Сквозь круглое отверстие в крыше виднелся месяц. Так, с этим разобрались. А что с покойником? Когда он прибудет? И каким образом? Его принесут? Или сам придёт? Нет, на своих двоих сюда редко приходят – это бабка ещё в прошлый раз сказала.

Значит, принесут. Кто?

Голова шла кругом. Надя присела на корточки. И только теперь осознала, что кроме неё в избушке находятся пять покойников. Хорошо хоть, они полностью завёрнуты в простыни. Их не видно. Можно представить, что это просто абстрактные свёртки.

Ладно. Допустим. Так. Как там эти песни поются? Надо хоть пару строчек придумать. Заодно так можно отвлечься.

В избушке что-то глухо стукнуло. Надя вздрогнула.

На расстеленной простыне сидел и ошарашено озирался мужик в мятой грязной одежде и с опухшим лицом.

– Это я где? – хрипло спросил мужик.

– Э… в избе, – только и сумела ответить Надя, отползая к стенке.

– Чего? Какая изба? Ничё не помню. – Мужик почесал лохматую голову. – Я что, сплю? Или в коме опять?

– Э… н-нет, – протянула Надя.

– А ты кто?

– Я… А хотите, я вам песню спою?

– Чего? – сипло усмехнулся мужик. – Я тебе сам чего хочешь спою. Я, между прочим, музыкальное училище кончил.

Давно, правда. Мне, это, домой надо. Там мать. И эта, ну, жена брата, в общем. Орать опять будет. Уж и расслабиться рабочему человеку нельзя.

– А где вы живёте? – спросила Надя, отчаянно пытаясь придумать, что делать дальше.

– Так это… раньше в «гробах» жили. Меня сноха не выписывала, чтобы хату побольше дали. А потом, говорит, в диспансер сдам. Вот не сдала пока, зараза. – Мужик засмеялся, потом закашлялся. – А теперь… а, там рядом. Панелька-пятиэтажка. С мозаикой.