Добромысловъ Plaza

Про лестницу, которая нисходит в ад.

Надя уже много раз пыталась припомнить хоть что-нибудь о времени после аварии. Ничего не вышло. Всё, что осталось в памяти – визг тормозов и вскрик дяди Гены. А потом она уже болтает в палате с соседкой Лизой, девочкой из детдома.

А оказывается, она три дня была в коме, а потом – вообще… там. И хоть бы миг в памяти остался. Но нет. Ничего. Ни света, ни тоннелей, ни голосов.

– А почему тогда кто-то возвращается, а кто-то – нет? – спросила Надя.

– Откуда возвращается? – спросил густой мужской голос.

Надя резко опустилась на пятки. Хорошо, что ботинки без каблуков, а то бы по всему храму грохот разнёсся. Рядом стоял высоченный мужчина с седой бородой. Видимо, священник.

– Это я так. – Надя попыталась обойти священника, чтобы напомнить тёте, что пора бы двигаться домой. Но батюшка загородил всё пространство.

– Когда придёт время, всех достанут, никого не забудут, – бубнила рядом женщина. Теперь она тёрла щёткой линолеум. – Все своё получат.

Священник громко прочистил горло, женщина замолчала.

– Ты что, хочешь кого-то вернуть? – навис над Надей батюшка, грозно сдвинув густые брови.

– Я? Нет. Просто… – И тут Надю прорвало. – А вот почему тогда меня вернули, а дядю Гену и Лизу – нет? Мы все погибли, а вернули только меня?

– Так, – произнёс священник и выпрямился. Казалось, он чему-то порадовался. – На всё воля Божия. – И батюшка широко перекрестился. – Тебя вернули – живи и радуйся, да постарайся пакостей не делать. А о тех, кого не вернули, помолись.

– Надя, пойдём, нам пора. – Тётя Аля коротко кивнула батюшке, и Надя бочком двинулась за ней к выходу.

Уже у дома бабушки тётя Аля вдруг свернула к гаражам. Осмотрелась, убедилась, что рядом никого не было, поставила пакеты на снег и повернулась к племяннице.

– Тебе кто рассказал?

Надя отвела взгляд.

– Понятно. Так вот слушай меня внимательно, я тебе сейчас скажу то, что никому ещё не говорила.

– Как это? А где тогда…

– Там же, где и были. – Тётя Аля провела рукой по лицу. Она топталась на месте, поворачиваясь в разные стороны. – Меня тогда в морг пустили. У них врач в обморок упал, когда это увидел.

– Что увидел? – прошептала Надя. Голос куда-то пропал.

– Гена сидел у стены. Понимаешь ты? Не лежал на столе, а сидел. У стены. И Лиза рядом. Он ей скальпелем горло перерезал. А потом – себе в глаз воткнул.