Добромысловъ Plaza

– Можно посмотреть?

Художник в тулупе и островерхой меховой шапке повернул к Наде замотанное шарфом лицо и кивнул. На его холсте акварельными мазками выделялась коричневая церковь и зелёная сосна рядом. Фонарь, скамейка и вертеп с наряженной ёлкой и цветными фигурами только намечены.

– Хорошо получается, – похвалила Надя. – А я только аниме маркерами умею рисовать. И то не очень. И иероглифы тушью. Тоже не очень.

Каллиграфию Надя забросила ещё неделю назад.

– Самокритика – это хорошо, если ею не сильно увлекаться, – донёсся из недр тулупа глухой голос.

– А вы тут долго ещё будете? Можете за пакетами посмотреть? А то у меня тётя в церковь вошла, но чего-то не выходит.

Художник кивнул, и Надя вошла в храмик. Внутри пахло чем-то душисто-сладким, из тёплой темноты смотрели печальные лица. Надя не сразу заметила тётю Алю, опёршуюся локтем о стойку лавки и болтающую с продавщицей.

– Ага, я сейчас, – кивнула тётя и отвернулась к собеседнице, которая рассказывала историю про какой-то ход.

Надя выдохнула, издав губами звук типа «тпру».

От строго взгляда тётеньки за лавкой стало стыдно. Почесав свербевший от дыма и ладана нос, отправилась изучать иконы. На улице морозно, руки и ноги давно замёрзли, а она не в тулупе, как тот художник. Нагнувшись к маленькому оконцу, Надя посмотрела, как он отклонялся назад, изображая дугу. Наверное, высматривал что-то на крыше.

Действительно, снова слышались крики птиц. Но сейчас пока ещё день. Хотя птицы отчего-то стали носиться в небе чуть ли не каждую ночь.

Сцепив руки за спиной, чтобы ненароком ничего не задеть, Надя пошла кругом по церкви. Лики, свечки, цветные лампадки. Прошла круг в одну сторону, потом в другую. Теперь тётя Аля рассказывала продавщице какую-то басню, а та участливо кивала.

От скуки Надя попыталась разобрать буквы на ближней иконе.

– Взыскание погибших, – подсказал чей-то голос. Рядом материализовалась высохшая женщина, чем-то похожая на Утяшу из «гробов».

– Как это понять? – спросила Надя, рассматривая буквы.

Всё равно что иероглифы – ничего не ясно.

– Ну, как. Погибших можно взыскать. Вернуть то есть. На правильный путь.

– То есть, вернуть? Оживить?

– Ну, в каком-то смысле да. – Женщина оттирала капли воска с большого позолоченного подсвечника.

– Прямо любого человека? Кого угодно? – Надя встала на носочки, чтобы получше рассмотреть печальные глаза лика.

– Говорят, даже со дна ада можно вернуться.

В мыслях пронеслась строчка из колыбельной, что слышала Надя.