Сладость, гадость и ночь наоборот

Пламя свечей горело ровно, не колыхаясь от порывов воздуха. Не скрипели стулья и ножки стола. Ничьи туфли не шаркали по полу. Девушки не рисковали заговорить, напряженно ожидая то, что должно случиться чуть позже, держась вместе в единой связке — руки Лиары на блюдце, а Оромори на ее предплечьях, гарантируя безопасность обряда. Всем им было известно — до завершения первой стадии магического действа разговоры под запретом. Иначе быть беде.

Минуту ничего не происходило. Девушки переглянулись. Лиара произнесла заклятье верно, они соблюли все правила.

Киссия собиралась сказать, что, возможно, дело в том, что он колдун. Его дух обладает большим упорством и волей, нежели призрак скоротечного, и может не явиться на зов. Но не успела раскрыть рта, потому что Лиара, решительно стиснув зубы, снова заговорила, повторяя заклятье.

— Ïn ѷïgïla Ѷэles’ Noςŧ, sѧ, Lïïѧrѧ Ïlyïïnѧ, ïnѷïŧѧra ѷoς, Lѧrïon Ïlyïn, spïrïŧus ŧuus, reposo эŧ probѧŧïѧs mэѧ Fѧmïlа ѧd mensѧm mэѧm.

В этот раз голос оставался твердым до конца.

В абсолютной тишине три девушки замерли. Стих даже шорох ветра за окном и редкий стук о стекло ветки липы, растущей во дворике. По ногам Киссии, обтянутым плотным кашемиром колготок, потянуло могильным холодом.

А после — Лиара дернулась на стуле так, словно кто-то ударил ее в спину, и завалилась вперед с такой скоростью, что едва не расшибла лоб о твердую поверхность стола.

— Лиара? — обеспокоено прошептала Киссия, наклоняясь к хозяйке лавки.

— Он здесь, — сказала, тяжело дыша, Лиара.

Камелия с другой стороны широко раскрыла глаза, оглядываясь по сторонам. Но никто ничего спросил, потому каждая чувствовала — это правда. В лавке они больше были не одни.

— Достопочтенный, — Лиара подняла голову и медленно, словно ей было тяжело шевелиться, выпрямилась, откидываясь на спинку деревянного стула.

Зловещая тишина сменилась другими звука — затрещал огонь пяти свечей, пламя поднялось столбом вверх, сливаясь воедино, тарелка с кексами задрожала, перекатываясь по столу с одного каленого бока на другой. На скатерть посыпались крошки от растревоженной выпечки. Лицо Лиары побледнело, а по виску стекала капля пота.