Испытательный срок

– А я ни с кем не ссорюсь. Это со мной ссорятся, – сердито фыркнула Ира. Самое подходящее настроение для готовки, особенно если речь об отбивных. – За сколько дней увольняют с испытательного срока? За три?

– Не вздумай! – охнула мама. – Как я Павлу Сергеевичу в глаза смотреть буду?

Как-нибудь. Подумаешь, неудачная протекция, можно подумать, первая на его счету… И вообще, надо впредь думать, прежде чем принимать такие подачки. Ходи потом трижды обязанный: благодетелю, работодателю и самому себе…

– Только послезавтра, ради бога, ничего такого не ляпни, – категорично потребовала мама.

– Не ляпну. Мам, когда ты удостоверение получала, ещё без компа же сдавали тесты?

– Да нет, на компьютере, – мама нахмурилась, то ли от воспоминаний, то ли от едкого лукового запаха. – Я поздно сдавала, тебе уже лет восемь было.

– А… ну… помнишь, что отвечала? – осторожно поинтересовалась Ира.

– Да кто ж помнит! Ответила – и ладно.

– Ты не знаешь, эти ответы потом кто-нибудь смотрит?

– По-моему, их нельзя просто так смотреть, – мама смерила дочь подозрительным взглядом.

– Ты почему спрашиваешь?

– Да так, просто интересно.

Вот и Зарецкому просто интересно. Что можно узнать из этой несчастной распечатки, кроме примерного уровня знаний испытуемого? Так для этого есть цифра в удостоверении. О нет, не нужна никому в магконтроле выписка из тестов весьма средней ведьмы; соорудили приманку из подручных средств, чтобы прищучить любопытную секретаршу, только и всего. Ира бросила на доску первый кусочек свинины и вооружилась молотком.

Что-то ей подсказывало, что отбивные получатся на редкость тонкими.

XV. Сама осмотрительность

Макс любил центр Москвы, как только может его любить перебравшийся в столицу провинциал. Пёстрое, многолюдное, причудливое в своей хаотичности сердце города билось и днём, и ночью, не замирая ни на мгновение. Вытянувшиеся в бесконечную линию желтоватые огни фонарей пятнали тёплым светом поблёскивающие, как слюда, речные воды; по широкому тротуару праздно слонялись припозднившиеся зеваки, мимо проносились машины, свободные от душного плена вечерних пробок.

Макс не помнил наверняка имён улиц, мостов и набережных, но примерно представлял, куда можно попасть, если свернуть здесь или там, и втихомолку гордился этим знанием. Курсе на первом-втором он всё тут исходил в компании вновь обретённых приятелей, и незнакомая когда-то паутина переулков осела в памяти не хуже, чем незамысловатая карта родного подмосковного городка.