Люди и то, что от них остаётся

Скворцов махнул из машины сторожу Гадюкину, тот высунул из будки удивлённое лицо. Шлагбаум поднялся, и Гадюкин уткнулся снова в газету.

Скворцов загнал машину подальше, за хозяйственные боксы. Пошли к эстакаде. Толя издалека заметил сторожа с бакалеи, большого, крепкого ещё деда. Тот одно время работал на бакалее грузчиком, теперь по вечерам и на выходных сторожил склад, меняясь с ещё двумя стариками.

Подошли, поздоровались.

– Чего это вам на выходных дома не сидится? – ухмыльнулся сторож.

– Да есть тут кое-какие дела, – расплывчато ответил Толя.

– Что за дела такие? – не отставал старик.

– Производственные, – сказал Толя и направился к входу в коридор.

Сторож шагнул вдруг наперерез:

– Ты, слышь, не спеши. Я тут не просто так, я при исполнении. А ну-ка, показывайте, что там у вас в карманах.

Толя опешил:

– Петрович, ты что, охренел? Мы ко мне в склад пришли. Иди, охраняй свою бакалею. Перепил ты, что ли?

Сторож заморгал, переступил с ноги на ногу. Глаза его блеснули, и Толя вдруг увидел во взгляде старика что-то странное, непонятное.

– Держи, страж порядка, – протянул бутылку старику. – Накрывай пока, мы позже подойдём.

Снова блеснули глаза Петровича. В этот раз Толе показалось, что увидел он в тех глазах борьбу – тяжкую, почти нечеловеческую. На лбу старика проступили капли пота.

– Нет, – наконец произнёс он хрипло. – Нет.

Петрович заморгал, как будто удивляясь сам себе, потом лицо его изменилось, глаза выпучились по-бычьи.

– Что у тебя там? – Петрович шагнул к Толе, указал на оттопыренный карман. – Вы телевизор смотрите? Террористическая угроза кругом! А вдруг у тебя там бомба?

Скворцов, после отказа сторожа от бутылки обеспокоенно озиравшийся, после слов о бомбе немедленно шагнул к Петровичу и с размаху приложил бутылкой по голове. Хрясь! Резко завоняло спиртом, сторож охнул и стал медленно валиться. Скворцов и Толя подхватили его и оттащили в секцию бакалеи, занесли в пропахшую жареной рыбой бытовку, усадили на топчан.

Вернулись на эстакаду, пошли с опаской к Толиному складу.

– Ну, давай! – у двери Скворцов остановился. – Туда ты должен идти один.

Толя кивнул и шагнул в камеру.

Большая стена клубилась серым дымом – густым, непрозрачным. Толя постоял, вдохнул поглубже и шагнул в шевелящуюся тьму.

Выставив руки, прошёл несколько шагов. Глаза защипало, обожгло, набежали слёзы.