Люди и то, что от них остаётся

Спрут опустошил их тела… Нет, не тела, понял Толя – души…

От увиденного стало страшно, невыносимо, как будто вот здесь, перед ним, убивают человека, а он, Толя, ничего не может сделать. Он заметался, закричал, открыл глаза и пришёл, наконец, в себя.

Тут же послышался звук вставляемого в замочную скважину ключа: вернулась Алёна. Толя вскочил, вышел навстречу, остановился в коридоре и вдруг ощутил тёплую, светлую волну исходящей от Алёны любви и радости. Особенно подействовало это на контрасте с холодными злыми пучинами, откуда он только что вынырнул.

Алёнка посмотрела приветливо – обижаться ей, похоже, надоело.

– Ты тут что-то кричал?

– Да так, – смущённо пробормотал Толя. – Гол пропустили.

Алёна улыбнулась. «Как же сильно она любит меня, дурака», – понял, увидел Толя, удивившись, почти ужаснувшись мощи её чувства. Неожиданно перехватило горло. Он поспешил в ванную и там, сам себе поражаясь, разрыдался, едва успев включить воду, чтобы заглушить всхлипы.

Хорошенько умылся, изучил придирчиво в зеркале лицо, шагнул из ванной.

Подошёл к Алёне, посмотрел в глаза, прижал к себе. С минуту они так простояли. Когда она начала удивлённо поглядывать, Толя заставил себя наконец её отпустить.

– Знаешь, – сказала Алёнка уже на кухне, – а я не на йоге была. Я к бабке ходила, знахарке.

Посмотрела на Толю, ожидая, наверное, ироничного взгляда или насмешливых слов, но тот слушал серьёзно, внимательно.

– Бабка сказала, на мне какая-то порча, – продолжала Алёна. – Такая плохая, что сама она снять её не взялась.

Ты не смейся, – сказала Алёна, хоть Толя и не думал смеяться, – но я ей верю. Я-то сначала к настоящим врачам ходила: к терапевту, у невропатолога щитовидку проверила. Говорят: всё у вас хорошо. – Она улыбнулась так, что у Толи кольнуло в сердце. – Но у меня-то не всё хорошо…

Толя сидел, не зная, что на это ответить.

– А ещё, – продолжила вдруг Алёна, – бабка и про тебя сказала. Что у тебя сейчас в жизни очень трудный момент. Предстоит сделать сложный выбор…

Её глаза заблестели как-то странно, пронзительно:

– У тебя кто-то есть? Ты собираешься меня бросить?

Толя крякнул, чуть не подавился воздухом, потом весь сжался, титаническим усилием сдержал истерический хохот.

– Ну ты и д… даёшь! – выдохнул хрипло. – Вот же глупыш!

Посмотрел на неё долгим взглядом, протянул руки:

– Иди сюда.

Вечером Толя обдумывал увиденное. А потом и на следующий день: воскресенье, было время поразмышлять.

Да, масштабное его посетило видение, ничего не скажешь.