Скворцы

Во сне она видела, как на груди взрывается алым гимнастёрка, как беспомощно взмахивает он руками, прежде чем рухнуть навзничь в пыль белорусского просёлка. И во сне она вытаскивала мужа из-под огня...

"Ну, почему, почему, - тихонечко в канун смерти спросила бабушка замёрзшую от рассказанных снов Олесю, - почему я сразу же не пошла на фронт - ведь медик же! Ну и что, что детский?"

Но, перед уходом Коля сказал жене:

- Танечку расти. А вернусь - сына мне родишь.

Не вернулся. Сын не родился. Танечку вырастила.

И сейчас Танечка ходила по крохотной кухне пустой берлинской квартирки, не находя себе места в тревоге за дочь. О Саше волновалась тоже, но, по крайней мере, чувствовала - сын здоров и весел. И это успокаивало. Татьяна Николаевна не верила в давние мамины страхи, даже слушать их не желала и очень сердилась, когда та начинала причитать, что не живут у них в роду мужчины долго из-за проклятия, на их пра-прабабку завистницей насланное. Чушь, суеверия! Куда больше тревожила Олеся... ей что-то грозит, какая-то опасность подстерегает девочку.

Храни вас бог покинуть своих птенцов раньше времени - тем более, в эпоху перемен.

***

Лиса стояла с вымытыми ложками в руке и позорно боялась позвонить в дверь. "А вдруг - спит? Нездоровится же ему... Разбужу - сердитый будет. Да ладно, пусть сердитый - лишь бы не разбудить!"

Но только она робким вздрызгом звонка оповестила хозяина квартиры, что мучается тут, под дверью, как разделявшая их преграда тут же и пропала - в прихожей он её ждал, что ли?

- Милости прошу в мою берлогу, - покачал он головой в ответ на молча протянутые ложки, - теперь выручите меня, пожалуйста, вы.

Она вопросительно посмотрела на него - и уже приготовилась мчаться по аптекам в поиске нужного лекарства, трезвонить по знакомым врачам и вообще, и в борще, и в частности.

Но всё оказалось проще - ему просто не с кем выпить чаю. Ах, ну это - спасибо, от чашечки не откажусь.

Лиса вошла в залу и еле удержалась, чтобы не присвистнуть.

Три стены от пола до потолка, в том числе и над дверью, занимали самодельные книжные полки - широкие и крепкие, как и тот, кто их сделал. Но всё равно, казалось, книгам места не хватает - несколько стопок стояло на подоконнике и на письменном столе, который примостился в углу, как раз под полками. До чего уютно! Сидишь себе за столом под клетчато-рыжим абажуром, работаешь, пишешь что-нибудь умное, а понадобилась книга посоветоваться - только руку протяни.