Священник из Сосновой Пустоши

Впервые убив на охоте, ощутив, как зашевелились в нём древние инстинкты, он вышел на охоту совсем иную.

Так Томас Кирк потерял человеческий облик, в буквальном смысле этого слова, но и в волка обращаться не научился. Неизвестно, чем бы закончилась эта история, если бы после очередного убийства он не спрятался в сарае Лайонела. Дело в том, что выследить его было почти невозможно из-за его уникальной особенности: он не имел собственного запаха. Томассену удалось взять его след лишь благодаря хорошо знакомому запаху друга.

Лайонел был единственной жертвой маньяка, которой посчастливилось остаться в живых. Кирк пришёл покончить с ним, но на тот момент Джонни уже сам претерпел необратимые перемены, а потом подоспели Хенрик и Ник, и люди — или, точнее, волки? — Форрестера.

Для Лайонела встреча с Кирком тоже оказалась судьбоносной. Как он узнал позже, в противовес известным мифам, обратить человека в вервольфа довольно непросто. Здесь дело было в спящих генах самого Джонни, доставшихся от какого-то предка — скорее всего, деда-индейца — которые и пробудились благодаря ранам от когтей Кирка.

В чём-то Лайонелу было жаль это создание. Форрестер верно сказал, подытожив свой рассказ: «Его отбили у смерти при рождении. Он начал процесс трансформации только за счёт чужих жизней. У него даже запаха своего не было. Вся жизнь Томаса Кирка была будто позаимствована у кого-то другого...»

Сейчас, сидя на крыльце своего дома, в компании Томассена, потягивая неизменный «Будвайзер», Лайонел думал о том, что, пожалуй, знаки о таком повороте своей жизни он получал уже довольно давно.

— Слушай, Хенрик.

— Мм?

— А все вервольфы оборачиваются в полнолуние?

Священник рассмеялся:

— Нет, это тоже один из мифов. К примеру, у меня пик цикла приходится на третий день луны. У Ника — под конец месяца.

— А как я узнаю, когда у меня?

— Оо, ты узнаешь, — заверил его Томассен с улыбкой.

Джонни вздохнул. Он не боялся, тем более что друг вызвался обучать его новой жизни.

Некоторое время они молчали. Потом, не отрывая взгляд от манящей темноты леса, Лайонел поговорил:

— Знаешь, что мне особенно любопытно?

— Что из всего? — усмехнулся священник.

— Если вы... в смысле мы... существуем — существует ли всё же этот чёртов Джерсийкий Дьявол?

Томассен рассмеялся.

— Мифы, как правило, не беспочвенны.