Священник из Сосновой Пустоши

С нравственностью это не имеет ничего общего, как и не всегда говорит о сдержанности в иных аспектах поведения.

Томассен чуть склонил голову, наблюдая за ним. Ник не мог избавиться от ощущения, что священник читает его мысли.

— Возвращаясь к Вашим демонам... — Томассен положил руку ему на плечо

Его ладонь была тёплой, а лёгкое касание успокаивало. Ник вдруг вспомнил, что его собеседник — не просто необыкновенный вервольф, самостоятельно выработавший и удивительный контроль, и фантастическую скорость трансформации — но и человек, посвятивший свою жизнь служению Богу.

— Вы достойный человек, Ник, благородный представитель нашей расы. В Писании ничего не говорится о нас, но ведь оно призвано иносказательно обращаться к каждому. Мне лично всегда казалось, что «людьми» там названы все мы — все мыслящие чувствующие создания. И если Господь предпочёл наделить Вас, меня и прочих таким необычным талантом — не будем осуждать Его замысел дурными мыслями о себе самих.

Ник прислушался к ощущениям, к тому, как истинно легли эти слова в его сердце. Как жаль, что он не сумел донести это до Джейд тогда...

— Отец Томассен, Вы поедете с нами? Вы так помогли бы многим из нас!

— Я могу помочь и здесь, с радостью, — ответил священник с улыбкой. — Мои двери всегда открыты. Для Вас лично, Ник, в том числе.

— Спасибо Вам. И ещё раз простите меня за столь несправедливую к Вам ошибку.

* * *

Жерло тёмного даже для его нового зрения леса теперь хранило, на взгляд Лайонела, ещё больше тайн. Это был один из тех умиротворяющих приятных вечеров, которые наступили после раскрытия череды убийств. Дела были переданы местной полицией в вышестоящие инстанции — какие именно, Джонни предпочёл не уточнять, оберегая хрупкий баланс погружения в новую жизнь. Люди Форрестера забрали убийцу, и Лайонел не любопытствовал о его судьбе. Ему было достаточно того, что он узнал от полковника.

Томас Кирк родился больным слабым ребёнком, едва выжил. Оба его родителя были вервольфами, но их дар в полной мере он не унаследовал. Когда ему исполнилось двадцать пять, а трансформации так и не наступили, стало ясно, что гены в нём спят. Такое часто случалось из-за веков смешанных браков между вервольфами и людьми. Семья Кирка любила его. Каким он был, но сам Томас стал буквально одержим идеей пробудить свою кровь.