Вельвет

– Проедемся?

Лось неохотно пустил его на пассажирское место, и «Победа» потарахтела мимо украшенных к Новому году домов: чиновничьих, директорских, генеральских. Михалыча пробирала кислая зависть, раздражающе шипела рация, скрипела подвеска. К счастью, вскоре они выехали на шоссе, и по сторонам потянулся сосновый лес, укрытый шапками снега. Потом автострада свернула к заливу, обогнула скалистый берег и стала взбираться в гору.

– Справа, – указал Михалыч на дерево, которое обнимал роскошный «ЗИЛ». Глянцево‑чёрный корпус изогнулся, вспух и шёл бурым дымом.

Лось свернул к обочине, они с Михалычем отстегнулись и поспешили к машине Зубовой: милиционер со стороны водителя, Михалыч – с пассажирской. За рулем обнаружилось беременное авокадо в шубе: глаза закрыты, замшевый бок распорот, и выглядывают клочья синтипонового наполнителя.

– Она ж‑жива? – дрожащим голосом спросил лось, и его едва не скрутило.

Михалыч пощупал бок Зубовой.

– Тепленькая. Гони за «Скорой».

Сгибаясь от приступов дурноты, лось побежал к «Победе». Михалыч погладил авокадо по голове и осмотрелся. Судя по приборной панели, бензобак почти опустел; на пассажирском сиденье лежали пряди вельветовой кошачьей шерсти и сыпучий наполнитель. Михалыч подобрал их, потер в лапах и, закрыв глаза, понюхал.

Вкусно пахло дешевой пудрой и дешевыми сигаретами, и представилась Софи – с пустым взглядом, с пятнышком‑игрушкой между ушей, красиво застывшая в полумраке с дымящейся сигаретой.

Михалыч вздохнул. Он почувствовал небывалую усталость, почувствовал всем своим плюшевым телом, будто годы жизни, ошибок и неудач вдруг обрели плоть, вес, надавили ему на спину и плечи. Вспомнился дом бывшей жены, уютный сад у окна, поющая кастрюлька на печке.

Вспомнился развод.

Один раз Михалыч уже потерял и работу, и брак из‑за преступницы. Не надо повторять прошлых ошибок.

Не надо.

Медведь сел на корточки и изучил снег: удача ждала его через пару метров – оттиск женских сапог вёл в лесную чащу.

Каким?

Михалыч пошел по следу, пересек сосновый бор и уткнулся в морской берег. Из песка выглядывали камни с белой наледью; волны облизывали полупрозрачный припай. Над горизонтом плыла серая туча, и только у самой воды угадывалась полоска чистого неба – лазурно‑синяя, как весной.

Либо Софи уплыла, что сомнительно для кошки, либо уходила вброд от возможной погони.