Вельвет

– «Недостойный владелец», – повторил он, бросил на стол Зубовскую банкноту и пошел к выходу.

– Эй, молодняк! – крикнул Михалыч единорогу и обезьяне, и те недоуменно воззрились на него. – Через пару лет вы разведётесь и будете друг друга ненавидеть. Не благодарите!

Он вышел и, щурясь от солнца, направился к телефонной будке у светофора. Там медведь отыскал в адресной книге редакцию «Плюшедарского телеграфа». Пару бесед и монет спустя его соединили с автором заметки о Софи.

– «Недостойный владелец»? – повторил журналист, громко жуя что‑то.

– В офисе.

– И как там?

– Стены. Крыша.

В трубке помолчали, пожевали. У Михалыча заурчало в животе.

– Это относительно новый термин, – сказал журналист. – Появился после судебного процесса братьев Коробко. Слышали?

– Слышал, кого‑то посадили. Кажется?..

– Не совсем. Суть в том… суд принял решение… – журналист помычал, собираясь с мыслями, – если имеется имущественный спор, он решается не в пользу нарушившего закон.

– В самом деле?

– Честное слово. Будешь лапочкой – будешь на коне. Теперь весь город это знает. И я это знаю. И вы это знаете. Пользуйтесь с моим благословением.

– Может, вы знаете и что именно делят Зубов с Беловой?

– Угадайте с трёх раз.

– Сейчас‑сейчас. Я так обожаю загадки.

– Да бросьте, хо‑хо! Ну это же легче легкого.

Михалыч задумался и посмотрел из телефонной будки на соседнюю ночлежку.

– Квартира?.. Дом?..

– В яблочко.

– В «генеральских» дачах?

– Да вы схватываете на лету, хо‑хо! Куплен в общую собственность с Беловой, когда они жили вместе.

– Ну?

– Кто заплатил большую часть суммы?

Михалыч почесал лапой затылок и тяжело вздохнул.

– Ага, – согласился журналист и смачно отхлебнул чего‑то. – На ее месте я бы тоже задал этой семейке.

***

Когда в четыре утра Михалыч приехал к Подкове, вход сторожила милицейская «Победа». Выла метель, кружились снежные вихри. В салоне «Победы» дремал двухцветный (зелено‑фиолетовый) осьминог, обняв руль всеми восемью плюшевыми щупальцами.

– Долго вы ее так будете ловить, – сказал Михалыч осьминогу. Тот помычал в ответ, не просыпаясь, и пустил слюнку. Медведь не стал продолжать увлекательный разговор и похрустел по сугробам к двустворчатым дверям «Подковы».

Внутри здания оказалось темно и засасывающе тихо. Михалыч мягко, едва касаясь старого ковра, прошёл мимо храпящего консьержа к лестнице и направился наверх.

Это было ошибкой.