Автопортрет с отрезанным ухом

— Вряд ли они умерли, но если даже так, то вы ведь не виноваты. Вы же не знали, что там в банках, тоже думали, что это лекарства.

— Да не стоило его вообще туда выставлять. Я-то не знаю, что там произошло, я после этого ушла, так мне рассказали потом, что сначала таджики пришли, попробовали, тут же умерли, а потом и весь дом начал пробовать.

Вот это задачка. Я почесал голову и ушел.

Все это время я следил за кабинетом Оли, куда она выходила, чем занималась. Думал, вдруг у нее выдастся свободная минутка, но она все время была чем-то жутко занята, будто бы дедлайн кусал ее за всевозможные места.

Иногда я крутился неподалеку от нее, надеясь, что она даст мне еще какое-то задание, но Оля меня игнорировала. Но я дождался счастливого случая: она вышла из процедурного кабинета и пошла в комнату, где у медперсонала хранились кое-какие вещи. Я прошелся мимо закрытой двери и услышал, что там закипает чайник. В этом кабинете был мой рюкзак, а в рюкзаке чашка, а в ней — Кощеева удача. Я имел право пойти туда попить чай точно так же, как и медсестры.

Для приличия я подождал пару минут, а потом вошел в кабинет.

— О, ты тоже пришла чаю выпить, — я совершенно не скрывал, что мое удивление было надуманным.

— Ага, — сказала Оля, не поднимая взгляд от мобильного телефона, по которому она пролистывала какие-то фото. Почему ее взгляд все время был прикован куда-то вниз? То в историю болезни, то в телефон? Где та свобода, которую я увидел в ней, когда она качалась на качелях с сигареткой.

У меня была кружка с Бэтменом, а у нее с Сейлор Мун, и у меня промелькнула надежда, что мы с ней все-таки можем подходить друг другу.

Чтобы завести разговор, я решил рассказать ей про Кузнецову, подавая историю так, будто бы я просил ее совета. Этому меня научил отец: он говорил, что человек охотнее согласится на услугу, не если ты ему помогал до этого, а если он сам уже что-то делал для тебя раньше. Я не был уверен, что подействовало, но она все-таки обратила на меня внимание.

Оля закатила глаза и отвела взгляд от телефона.

— У этой пациентки бред. Это один из его основных критериев, бред не поддается корректировке извне.

Какая она важная была в этот момент, ей самой это нравилось. Оля добавила:

— Один из критериев триады Ясперса.

Проходил я этого парня на парах по философии, да только единственное, что у меня осталось в голове, — это то, что он был пессимистом. Никак не блеснуть перед Олей.