Автопортрет с отрезанным ухом

Главное было ничем не выдать себя, будто бы я тоже совершенно спокоен. И равнодушен.

Марат не дал мне времени придумать достойный ответ на его приветствие.

— Мы полетели в Петропавловск за продуктами, здесь есть связь.

— М-м-м, — протянул я без лишней заинтересованности.

— Представляешь, вчера я кормил одного песца — его зовут Мухоловка — яйцом с рук.

Что-то в его голосе пошатнулось, в нем я впервые услышал взволнованность, которую можно было приравнять к восторгу.

— Конечно, я яйцо сначала почистил. Может быть, это было зря, потому что скорлупу они тоже едят.

— Зря, наверное.

— Ты бы видел их глазки-бусинки!

Бусинки выпуклые и безликие, не понимал я это сравнение. Будь у песцов бусинки вместо глаз, это выглядело бы жутко, жаль, я не использовал такую догадку для Ледяных Пушков.

Марат принялся рассказывать о песцах и жизни на научной базе, еде из банок и дымящемся чае с травами. Я периодически мычал ему в трубку что-то невнятное.

Когда Марат закончил свой бесконечно длинный рассказ о песцах, он наконец спросил.

— А у тебя как дела? Что нового? Как Горацио? — он говорил медленно, делая значительную паузу между вопросами.

Последний вопрос меня здорово разозлил, будто бы у меня настолько скучная жизнь, что все мои новости могут быть связаны только с комиксом, который я придумываю много лет.

— Я больше не рисовал его, — отрывисто сказал я. Может быть, Марат подумает, что у меня депрессия и я не могу творить. Но он спросил спокойно:

— Почему?

— Другим занят.

— Это странно. Ты рисовал комикс даже между экзаменами.

Неужели Марат уличил меня во лжи? Мне срочно нужно было что-то сказать, желательно такое, что заинтересует его больше моего вранья.

— А я нашел себе девушку. Все время провожу с ней.

Это вырвалось само собой. Мне хотелось, чтобы Марат думал, что мое лето лучше его, и что в Москве мне есть, чем заняться. И вообще — иметь девушку довольно престижно.

— И что за девушка?

К такому вопросу я не был готов. Я не мог придумывать ее имя, иначе мне потом пришлось бы врать, почему она не может познакомиться с Маратом или как мы успели расстаться.

— Ну… она красивая. Черные волосы, каре, ну понимаешь примерно.

Сказав это, я сразу подумал про Уму Турман, Марат любил «Криминальное чтиво». Вдруг он представил кого-то такого же рокового, как она? Это было на меня не похоже, Марат сразу бы понял, что я все придумал. Поэтому, чтобы немного смягчить крутость моей девушки, я добавил:

— И очки. Она носит очки, у нее плохое зрение.

— Везет тебе.