Автопортрет с отрезанным ухом

— Постойте! А куда Аркадий ушел?

— Понятия не имею. Может, Савелий знает, они с утра болтали.

Только бы Савелием оказался их попугай. Не мог он быть Аркадием Савельевичем, я отказывался верить в подобные сочетания. Наверное, его отец, обладая таким именем, решил отомстить своему сыну за себя. Интересно, каково быть Юлей в доме с Аркадием и Савелием?

Я зашел в ванную комнату и тут же согнулся над прикольной черной раковиной. Я полил свой лоб холодной водой и высунул язык, чтобы смочить его. Долго я стоял так, на уровне моих глаз были одинаковые мыльницы с золотыми львами.

Видимо, ванная, по мнению Литвиновых, должна быть шикарной.

Я бы, может, вылил на себя через кран все Истринское водохранилище, если бы дверь в ванную комнату не открылась.

— Значит, мальчик с Диппером на аватарке на самом деле похмельная скотина, проснувшаяся в чужом доме?

Вот уж я не ожидал от возрастного еврея ни оскорблений, ни знания Гравити Фолз. Привет, черные глаза Аркадия и острый нос. Его волосы седели, но лицо было довольно молодым, либо он тоже частично безвременно постарел, как и Юля, либо он старался быть похожим на Карла Лагерфельда.

На нем был длинный шелковый халат до пола, и я склонялся ко второму варианту.

— Здравствуйте. Я сейчас уже ухожу, извините.

Мне было неловко, но не слишком, все-таки этот мужик назвал меня скотиной. Конечно, например, Марат мог бы так меня назвать, я бы не обиделся, но ради этой привилегии он и дружил со мной с первого класса.

Савелий подошел к раковине, отодвинув меня, и стал чистить зубы.

Это, конечно, его дом, я не смел осуждать, но должны же быть хоть какие-то границы с другими людьми. Я почувствовал себя ужасной льстивой забиякой, от меня наверняка разит перегаром, я в чужом доме и еще осуждаю хозяев.

— Ладно, мне нужно идти. Пропустите?

Савелий сразу занервничал весь, стал кусками сплевывать зубную пасту, не прополоскав рот, и уронил золотого льва в раковину.

— Подожди-подожди, я хочу, чтобы ты увидел свой первый портрет.

Он выскочил из ванной, вытирая руки об халат. Я пошел за ним, но как-то неуверенно, когда я подошел к его комнате, Савелий уже вылетел оттуда с альбомом в руках. Он рисовал хорошо, блеклыми цветами, но картина все равно казалась насыщенной и плотной. В одной руке я держал чашку с кофе, мои глаза были обращены вверх, казались большими и блестящими от голубоватого света, который падал на них. Экран монитора, наверняка подвешенный надо мной.