Автопортрет с отрезанным ухом

Может, у Аркадия было биполярное расстройство. Я знал парня, у которого брат страдал таким. Потом я разглядел, что, оказывается, в конце каждой статьи стояла подпись: либо «А. Литвинов», либо «С. Чернов». Пессимистом был ожидаемо второй.

Сначала я даже не понял, кто из них Аркадий. Потом заметил эту незаметную букву «А» рядом с фамилией «Литвинов». От возмущения я выключил экран компьютера. Как можно было быть медийной личностью и не использовать свое вычурное имя? Читатели наверняка считали, что он какой-нибудь серьезный Александр, или немного крутой Антон, или свойский Андрей или, в крайнем случае, модный Артем.

А скорее всего вообще не думали о его имени. Если бы он подписывался как «Аркадий Л.», я уверен, у него было бы на пару тысяч больше читателей.

Мама пришла какая-то особенно возмущенная. Она не была из тех людей, что срывают свое раздражение на близких. Наоборот, ее переживания съедали ее изнутри, истощали. Сначала мама поругалась на погоду, потом на пробки, а потом почему-то еще на Земфиру, но это я как-то упустил.

При этом мама никогда не создавала впечатление, будто следующим в ее списке окажешься ты. Вот такое вот волшебство.

Мне пришлось допытываться у нее, что случилось, чтобы у меня осталась мама, не съеденная стрессом изнутри. В конце концов, она раскололась. Мама работала экскурсоводом для иностранцев в новой Третьяковке. Она вела группы на английском и немецком. Оказалось, какой-то тупица приклеил жвачку на раму картины Верещагина, и мама получила за это выговор.

Она подозревала какого-то итальянца, и у нее на это были какие-то объективные причины, которые я пропустил, потому что так-то мама обожала Италию. Мы были там четыре раза и большую часть времени проторчали в музеях, а не на пляже или в пиццерии.

В общем, я подумал, что раз жвачка способна возмутить человека, то трансвестит или точнее парень в женской одежде мог взволновать с удвоенной силой. Поэтому я не стал рассказывать маме про Аркадия. Сказал, что целый день играл в компьютер.

Так я и поступил вечером. Играть не слишком хотелось, у меня не было на примете новых занятных игр, но всегда можно было найти, где побродить в старых.

Когда я уже ложился спать, мне пришло сообщение. Целый день я старался не думать, напишет ли мне Аркадий, или ему в тот момент просто нужна была компания, чтобы скоротать то время. А то выходило бы, что я думал, как в шутке, — а он мне перезвонит? Поэтому я и не думал.

Аркадий написал: «Как тебе мой блог?».