Автопортрет с отрезанным ухом

Зря, конечно, Оля и Таня не полюбили меня.

И отдельно мы были поражены тем, что да, теперь моя жизнь спасена, как и Лехино ухо. Я смогу продолжать учиться, дружить, любить, искать деньги и вот это все, что составляет жизнь в моем возрасте. Может, даже девушку себе смогу найти. И прославить Горацио! И отнести в интернат еще уйму раскрасок — до всей этой истории с Аркадием Таня обещала привести целую пачку с дачи. Аривидерчи, Зоя.

Я поднял полотенце с ухом Ван Гога над головой.

— Выкуси, ведьма!

Стоило мне это произнести, как на кухне замигал свет, а где-то в глубине квартиры послышался скрип.

— Так, чего началось-то.

Даже Павел занервничал, достал из коробки на столе еще одну колбу. Мы все втроем стали напряженно вглядываться в коридор.

Из-за угла появилась Зоя, все с теми же черными кругами под глазами, которые я принял за очки при первой встрече, и голой грудью с родинками. На этот раз у нее вместо располовиненной козы и ведра с гусеницами было кое-что по-настоящему ведьмовское — чугунный дымящийся котел.

— О, это же Зоя! — обрадовано воскликнул Павел, встретил ее, значит, как старую знакомую.

Ее походка была напряженная, какая-то мистическая, но, когда заговорил Павел, она махнула на него рукой очень по-свойски.

— Молчи, не к тебе пришла, за тобой еще приду.

Павел притих. Зоя подошла ко мне почти вплотную, ее грязная юбка касалась моих джинсов. Думал, еще пару сантиметров, и она может ошпарить меня котелком или прикоснуться ко мне своими острыми сосками.

— Привет, — сказал я, потому что она была будто бы одного возраста со мной.

— Ухо Ван Гога, — зашептал он.

— Точно-точно, — я протянул ей полотенце, но Зоя его не взяла. Тогда я неловко развернул его, и она кивнула на котел. Я кинул ухо Винсента Ван Гога в ее зелье, и из него клубами покатил синий, словно небеса из «Звездной ночи», дым.

— Успел в срок, — сказала Зоя и снова направилась своей мистической походкой в коридор.

Я вдруг почувствовал себя каким-то кинутым. Опустошенным и обманутым, эта история не могла закончиться так вот просто.

— И это все? — окликнул ее я. Аркадий что-то зашипел мне, заткнись, наверное, но я не услышал.

— А что ты хотел, урока? Понял что-то? — отвечала она, не останавливаясь.