Автопортрет с отрезанным ухом

Я, конечно, представлял себе, что я объяснюсь ей в любви, она мгновенно полюбит меня или признается, что тоже давно испытывает ко мне нечто похожее, и мы с ней будем только вдвоем. Может быть, сразу всю жизнь. Пусть наш дуэт только иногда навещают наши мамы и Аркадий. Но жизнь есть жизнь, как бы тупо это ни звучало, все мечты не сбудутся. Я должен был благодарить судьбу, что Таня могла спасти меня от тяжелых мыслей, это много, правда хотелось еще большего.

Аркадий болтал о телесности и дегуманизированном мире у Мартина Макдонаха, о том, что этот драматург близок русскому зрителю.

Я слушал его вполуха, но, окрыленный любовью, чувствовал себя куда более возвышенным, чем он.

Когда Таня, наконец, вышла к нам, Аркадий замолчал. Ее походка была такая же легкая и одновременно взвинченная, как на сцене. Она улыбалась, я засмотрелся на нее и упустил момент, когда снова заговорил Аркаша.

— Танечка, ты была потрясающей, при зрителях ты открылась даже больше, чем на репетициях.

Она кинула на меня быстрый взгляд и поцеловала Аркадия в губы.

Он легонько, нежно придержал ее за талию, погладил по щеке. Они делали это не в первый раз.

Они делали это у меня за спиной!

Вот она Таня, настоящая, хорошая, моя, целует моего Аркадия. Я не разозлился, у меня перехватило дыхание и будто бы там внутри у меня ничего не осталось, чтобы испытывать чувства. Нет-нет, определенно мне стало больно, но я был в шоке, не мог ощущать что-то еще. Хотелось говорить пафосно и драматично, как мое сердце порвали, как душа обмелела, но в то же время, если бы меня у спросили что-то, я бы не смог ответить вслух.

Я совсем недолго думал, что Таня станет моим спасителем, но чувствовал себя, будто прождал ее на берегу моря сорок лет, а она вернулась с другим. 

Я был никчемным Женей, ничего не понимающим дураком и неудачником.

Конечно, на Аркадия купилась бы любая. А я наивно думал, будто он гей. Да чего там, он был хорошим человеком, как и Таня, почему бы ей не полюбить его.

— А тебе, Женя, как спектакль? — спросила она как ни в чем не бывало.

Аркадий прошептал ей что-то хорошее на ухо, все еще придерживая за талию.

— Гм-м, — я только мычать мог, говорить будто бы и не умел никогда.

— Ни одного зрителя ты не оставила равнодушным.

Я полез искать сигареты, чтобы как-то спрятать свое молчание. Таня попросила дать ей тоже. На секунду мы соприкоснулись пальцами, и у меня сердце ушло в пятки. Такая сила прикосновения, будто бы она волшебница с энергетическим полем.