Автопортрет с отрезанным ухом

Мне хотелось спросить, чего же не встал, хотя у меня и было понимание, что это несколько жестокий вопрос.

— Уговаривал себя, ругал. Я знал все, что надо, что нет у меня воли. Но какого-то импульса не хватало, вроде бы и надо, а вроде бы и хер с ним. Не способен я с женщиной жить, не способен любить, не способен лечить. Еще и этот шум в голове. Шорохи, скрипы, даже в грудь отдают тяжестью. Будто бабушкин утюг проглотил. Старый такой, знаете?

О грусти своей ему хотелось поговорить, но, несмотря на поток слов, все равно как-то без энтузиазма.

— Когда это закончится?

Я надеялся, что он имеет в виду свой тяжелый период, а не саму жизнь. Он спрашивал не у нас, знал, что ответа нет. Однако у Аркадия он всегда находился, и на этот раз мне показалось, что довольно циничный.

— Так, может быть, врачи в диспансере знают? Давно ты у них был? Таблетки еще пьешь? Может, поменять надо?

— Да, я тоже об этом думал. Сам хотел прочитать про все эти психотропы, еще не сделал это. А так — принимаю, что есть.

— Сам говорил, что в тот раз тебе в больнице помогли. Давай поднимайся, отведем тебя в диспансер.

— Так за паспортом придется вернуться сначала.

Для него, как я понял, это было большое дело, может, даже неподъемное.

— Может быть, завтра схожу, — наконец, заключил он.

— Завтра? Супер, зайду за тобой в десять утра и пойдем.

Олег не был впечатлен энтузиазмом Аркадия, он только плечами пожал. Аркаша был тимуровцем в моем постсоветском представлении, опекал всех тех, кто сам себе не мог помочь.

Мы довели Олега до дома, это вышло медленно и как-то механически. Такое он был приведение, не страшное и не веселое, а едва заметное в мире живых.

Перед тем, как зайти в подъезд, Олег поднял голову и посмотрел в небо.

— Солнце светит, хорошо, — вот такое вот наблюдение, не эмоция.

И я, в принципе, понимал, что если отрежу ему мочку — ничего не изменится, ему будет как бы все равно.

Когда мы только разошлись, я тут же спросил у Аркадия, стараясь не выглядеть слишком озабоченным:

— И что, ты скоро пожелтеешь, посинеешь и опухнешь?

— Это ты спросил потому, что я собираюсь написать статью про конфликт в Украине?

Мне было смешно, но я показал ему средний палец.

— Олег жутко совестливым мужиком был раньше. Не мог он оставить меня в беде, а так его на улицу не вытянешь. Вот я и посмотрел в интернете диагноз, который можно по анализам поставить.