Перерыв (пьеса, памяти Дмитрия Александровича Пригова - 15 лет.)

Такая уж у них метафизика. Как в Южинском, знаете?

Панкратьев – Конечно, наслышан очень даже. Все мы из этого котла вышли, не замечали?

Радомлин – Не всем же “на шестах да десятникам” быть!

Оба залихватски рассмеялись.

Панкратьев – Это тот случай, когда “побочное” течение, уделало главное. Словно ручеек пересилил реку.

Радомлин – Странно, что такое вообще возможно. Значит, что не такое уж оно и побочное, и мы, как представители не носим бирок “уценено”

Радомлин на последнем слове демонстративно оттянул лацкан своего пиджака.

Панкратьев – Нас точно не причислишь к “молчаливому” поколению. Хотя, у нас есть прямое отражение в западной культуре, так?

Радомлин – Ага, даже ничего выдумывать не пришлось

Панкратьев – А если бы и пришлось, вы готовы застолбить за собой идею и развивать ее?

Радомлин – Идеи у нас всегда будут, а если их не развивать, так и жить незачем.

Панкратьев – Тогда жизнь без идей?

Радомлин – Тогда и жизнь – не жизнь.

Панкратьев – А достаточно ли смысла мы в нее вкладываем?

Радомлин – Вы предлагаете еще больше? Надо же что-то и другим оставить.

Панкратьев - Я – наверное, последний человек в мире – приверженец плановой экономики. И на основе этого убеждения, у меня возникла идея “идеального поэта”.

Радомлин – Вы повторяетесь? Где-то я уже это слышал.

Панкратьев – Нет, просто напоминаю. Так вот, написать по одному стихотворению на каждый месяц двух тысячелетий – вот он план. А его воплощение – идея, достойная времени, уделенного ей.

Радомлин – А потом? Всегда что-то будет дальше.

Панкратьев – Продолжаю сочинять, по две штуки в день. Причем, в программе, каждый месяц будет открываться по одному новому. Этот проект переживет не только меня с вами, но и обозримое будущее.

Радомлин – Как пирамиды?

Панкратьев – Да, как пирамиды. Только, отличие в том, что от стихов толка больше.

Радомлин – Я начинаю понимать.

Панкратьев – Ну, вот вы же, очевидно, не станете жить ради пирамид или других булыжников?

Радомлин – Но, за стихи и вы тоже жить будете.

Панкратьев – Все пришло к своему логическому концу. Ну и что?!

Радомлин – Да, вы правы. Очень коротко и понятно.

Панкратьев – А вот, если затронуть цветовое восприятие, как вы его коррелируете с концептуализмом?

Радомлин – Не каждый будет так заморачиваться, но для меня это имеет определенный смысл. То есть, как в семиотике: если там каждому символу соответствует определенный смысл, то и у каждого цвета есть свое отражение.