Дочь Водяного

На этот раз любимого правнука потчевали селянкой, то есть тушеными с овощами говяжьими печенью, легкими и почками. Да еще когда-то успели напечь фирменных пирогов с рыбой.

– Радуга – материя тонкая, – согласился со старшим братом дядька Кочемас. – По ней даже нам ходить несподручно.

– Радужный мост выдерживает только праведников да братьев наших меньших безгрешных, – грустно улыбнулся дед Сурай, с невыразимой нежностью глядя на жену, которая отказалась от благ Верхнего мира, предпочтя делить посмертие с мужем.

– Мы-то думали, царицы тебе подскажут, как его укрепить. А то как же ты, внучек, на ту сторону попадешь, если и путь к Калинову мосту теперь перекрыт? В огне, как известно, брода нет.

– Река Смородина – это тебе не озеро Водяного и даже не болото в Запретном лесу! Там из первой струйки огонь сечет, из другой – искры сыплются, из третьей струйки – дым столбом валит, – назидательно добавил дядька Кочемас, и Михаил почувствовал себя былинным Добрыней, выслушивающим наставления от строгой любящей матушки, что, впрочем, почти соответствовало ситуации.

Конечно, про огненную реку Смородину, отделяющую вход в Навь, Михаил слышал еще в далеком детстве от деда Овтая. И он еще не забыл, что из себя представляет этот раскаленный огненный поток, напоминающий вырвавшуюся на поверхность магму, но только никогда не остывающую. Какая еще граница, кроме подземного огня, могла удержать рвущуюся на свободу смерть? Не ту, которая по законам природы завершает жизнь, превращая материальное в духовное.

Но бесповоротную и окончательную, при которой истлевает не только тело, но и отравленная злом изломанная душа превращается во что-то более страшное, нежели ткань, изъеденная раковой опухолью.

И то порождения Нави постоянно лезли через Калинов мост, где их с оружием в руках встречали могучие богатыри из Чертогов Предков. А таких супостатов, как Бессмертный и Скипер, не удерживала даже лава. Впрочем, эти двое сами прокладывали пути и создавали червоточины.

Похожими способностями обладал и доставшийся Михаилу дух-помощник.

«Да ты не переживай, – еще по дороге до Красной слободы ободрил его эхеле. – Царицы правильно сказали, для знающего шамана Смородина-река не преграда. Ты, надеюсь, слышал, что про меня, то есть про зверя Индрика, в вашей «Голубиной книге» говорится? Так это чистая правда».

Натренированная в университетские годы память услужливо преподнесла Михаилу строки апокрифического духовного стиха.