Кровь и Пламя

– Призрак, – пожал плечами Иван, – Как я понимаю, это кто-то из ваших?

– Да, четыре дня прошло уже, – Михаил кивнул и задумчиво потёр подбородок, потом посмотрел на фсбшника, – Ты как догадался?

– Коллегу встретил в коридоре, – мрачно отозвался тот и посмотрел на полупустую солонку в руках.

– Призраки же ночью приходят… – непонимающе пробормотал Эдик.

– Когда захотят, тогда и приходят, – отозвался глава аналитиков, – Вставай, пойдём на кухню, заберём соль, которую найдём.

– Не уверен, что её там столько, чтобы вам спокойно поспать довелось, – покачал головой Иван.

– Организуй тогда ты нам поспать, а то если ко мне кто-нибудь придёт, тут, боюсь, вся база закончится, – он грустно усмехнулся, – Но пока что только Эдик рискует не проснуться.

– Организую, но лучше в одной комнате.

– Давай тогда ко мне кровать перетащим, – Романов посмотрел на Рихтера, – Ты как? Поможешь?

– Я да, – кивнул тот, – А зачем она приходила?

– Чтобы убить тебя, судя по всему, – Михаил был в крайне дурном настроении, – Скажу Святу Вениаминовичу, что тут творится.

Это всё очень паскудное дело.

– Ну, зато мы точно знаем, что именно произошло в Кведлинбурге, – Лисицын подал Эдику его вещи.

– А что случилось? – тот начал спешно одеваться.

– Вчера часов в одиннадцать вечера любители прусской истории, похоже, порвали Завесу.

– Что сделали?

– Давай, помоги с кроватью, по ходу объясню, – Иван ухватился за изножье.

**

(21 августа)

Каждый раз был, как в первый.

Он, наследник старого боярского рода, в свои годы уже должен был привыкнуть шагать по этой мёртвой земле, но нет, каждый раз был будто впервые.

Салтыков неспешно ступал по серой земле, больше похожей на песок, и не слышал звука своих шагов. Звуков в этом месте вообще практически не было. Лес, а точнее то, что от него осталось, был мёртвым. Иссохшие и перекрученные стволы не тянули к путнику свои узловатые ветви, они скорее указывали на него, словно бы чёрными пальцами. Указывали и безмолвно кричали: “Вот он! Чужак! Смотрите! Сам пришёл!”

А Свят Вениаминович тем временем продолжал свой неспешный путь.

В этом мёртвом месте торопиться было некуда и незачем, коли пришёл сюда по своей воле, то и спешить боле не стоит. Это был конец пути и одновременно его начало – начало бескрайних пустошей, никогда не видевших света дневного человеческого светила. Заместо него над горизонтом вечно висел антрацитовый диск, чернее самой бездны.