Кровь и Пламя

– Сколько у тебя осталось бойцов?

– Пятьдесят два, из них двадцать семь ранены. Русские оказались свирепыми противниками, я не ожидал от них такого.

– История учит нас, что русские всегда были такими, нельзя было их недооценивать.

– В лечебнице у нас в плену семеро мужчин, тридцать женщин и двенадцать детей. Часть из них мы заберём с собой в Пфальц.

– Мудрое решение, но вряд ли выход будет простым, – Хаким покачал головой и остановился, развернувшись лицом к Демиру.

– Я понимаю, но пока что немцы ничего толком не предприняли, они дважды приходили, – Али торжествовал, – Но они были объяты ужасом.

– Всё, как ты и хотел, – турок улыбнулся ему в темноте, – Ты залил эту землю кровью, и она может склониться перед тобой, но Канцлер призвал помощь простых людей Германии. Не волшебников.

– Они дорожат жизнями заложников, пока они в наших руках, штурма не будет.

– Они напуганы и объяты страхом, такой ярости эта земля давно не видывала, – Хаким покачивался с пятки на носок, – Ты готов пробиваться в Пфальц, если тебе не дадут транспорт?

– Автомобили есть, мы поедем на них, если те всё же не согласятся на мои условия.

– Они не готовы мстить нам, я ошибся насчёт того, какие последствия повлечёт за собой то, что ты сделал. Но позволь спросить, твои войны будут стоять до конца и выполнять твои приказы, даже если окажутся в одиночестве?

– Что ты имеешь в виду, Хаким-бей? – Демир непонимающе уставился на собеседника.

– Каждый, за кем идут люди, должен в первую очередь заботиться о благополучии идущих сзади него.

– К чему ты клонишь?

Хаким задумчиво раскрыл зонт над их головами, ощутив, что дождь снова начал набирать силу:

– Ни один поступок на этой земле, как и на любой другой, не может произойти просто так без последствий. Ни одно действие не может не привести к ответу на него.

Он взмахнул рукой и растворился в ночной темноте. Тело Али Демира безвольно упало на дорожку под забором заднего двора лечебницы Байрсброна.

***(21 августа)

Сознание вернулось к Кристине, и она попыталась открыть глаза. Резкая боль сдавила обручем голову, а из носа потекла кровь. В ушах пульсировало и шумело, и через этот шум она не различала ничего, что творится вокруг, только какие-то неясные звуки.

Ощущение собственного тела возвращалось медленно, словно бы оно было не её. Вначале пришла боль, руки были скручены и привязаны к чему-то сверху.