Кровь и Пламя

– Игнат Кондратьевич, – произнёс боец с позывным Литвин, не отрываясь от стрельбы через решётку, – Они, походу, ЭМИ[2] в нас засадили, сейчас заметил, даже браслет не включается.

– Граната! – закричал Апач со стороны ворот, получил пулю в бедро и завалился на бок.

Игнат Кондратьевич рванул к нему, подхватил на руки, утаскивая за колонну – вражеские пули из неё уже выбивали пыль. Один снаряд попал в стену дома, выбив оставшиеся стёкла. Второй влетел в окно второго этажа рядом с пулемётным расчётом – взрывом смело пулемётчика, оружие замолчало и выпало из окна.

Третий гранатомётчик мешкал, выбирая цель, и тут заговорили спаренные пулемёты на бронетранспортёре. Нападавший что-то выкрикнул, опуская гранатомёт, и тут же был сражён очередью – пули прошили и его, и джип, стоявший рядом. Падая, мужчина нажал на спуск своего оружия и выстрел прозвучал. Граната попала в дверцу автомобиля и взорвалась, разметав всех вокруг, а сам джип подбросив и уронив на бок. От взрывной волны пикап двинулся дальше, наехав на стрелка, что лежал перед ним.

Дверь русского штаба распахнулась, когда к ней рванул Куприянов, таща Апача на собой. На пороге, пригибаясь, показался боец с позывным Ермак, который раньше сидел за столом на входе. Он помог втащить раненого внутрь и передал автомат своему командиру:

– Электроника погасла, мы без связи! – пули ударились о камень сверху крыльца, заставив бойца пригнуться.

– Что по нашим?! – в шуме боя Игнату приходилось кричать.

– Два трёхсотых на втором этаже, сейчас Апача перевяжем, – наёмник отвечал ему в тон.

– Перевязывайте, и выходим под бронёй! Грузим раненых и патроны, – Куприянов махнул в сторону бронетранспортёра. Боец кивнул ему в ответ и скрылся внутри.

Огонь противника ослаб, нападавшие пытались вжаться в булыжную мостовую или укрыться за изрешечённым транспортом от огня русской бронемашины.

Глава наёмников подбежал к Вольфгангу и Литвину, перекидывая автомат и целясь сквозь решётку:

– Будем выбираться, добеги до бэтэра, скажи, чтобы заводились и выезжали, – потом обернулся к волшебнику и добавил по-немецки, кивая на своего подчинённого, – Держись за ним, будем выходить.

Вольфганг не стал задавать вопросов, он лишь согласно кивнул и с прытью, не свойственной его возрасту, направился вслед за Литвином. Сам же глава русских присел у забора, просунув ствол в решётку.

Он видел, как посреди улицы лежал на боку джип, возле которого не шевелилось несколько тел.