Пожиратель теней

Веры в Чонёля никакой, но как ни крути я уже в ловушке. Пути назад нет. И я щёлкаю переключатель на рукоятке.

Мелисса ждала нас у высокого бетонного забора. Она подыскала местечко, где сторожевая камера не работала (хотя она, возможно, помогла ей сломаться) и поблизости не было ни охраны, ни вообще каких-либо признаков того, что здесь есть живые существа.

— Давайте быстрее! Пока они не заметили, что камера отключена, — подтвердила мою догадку Мелисса. Она махнула нам и полезла по дереву, сперва на нижнюю ветку, затем на ту, что выше, пока не добралась до верха стены.

Я застыл, но Чонёль, проходя мимо, подтолкнул меня плечом.

— И ты действительно веришь, что ваш план сработает? — карабкался я следом за ним. — Он же детский совсем. Мы просто попадёмся.

— Рассказать Мелиссе, из-за кого она потеряла дом и родных? — шикнул он.

Когда понял, что уговоры на меня не действуют, убрал куда подальше свою мягкость и пушистость. На место им пришло запугивание. Такой вот Ким Чонёль на самом деле.

Всё началось, когда я заявил, выслушав их план до конца:

— Нас точно раскусят. Мы, считай, вслепую пойдём.

Мы действительно шли вслепую. Что где расположено, никто не выяснил. Сколько людей там работает? Где и как прячут Корнелию? Боюсь, чтобы найти вход, мы потратим уйму времени. Не говоря о том, чтобы обойти охрану и здешних сотрудников. Не зная ничего, на успех надеется только глупец. Таков был мой вердикт. Но Чонёль почему-то решил, что я попросту не хочу спасать Королеву.

— С чего ты взял? — начал я. — Будь это не так опасно…

— Когда мы за тобой пошли, тоже не на пейнбол рассчитывали, — сказал Чонёль, и чувствовалась в нём невесть откуда взявшаяся подавленность. Вот секунду назад что-то восторженно доказывал, а теперь голова опущена и сплошь бормотания.

— Пейнтбол, — поправил я.

Здесь-то его и прорвало.

— Да с чего это я должен тебя уговаривать! — делано всплеснул он руками. — После того, что ты сделал нам и Мелиссе? В том, что сейчас происходит есть и твоя вина.

Я молча ухватился за ветку. Больше ни слова не скажу. Хотят попасться и до конца дней прожить взаперти в каком-нибудь подвале, это их дело.