Пожиратель теней

Непринуждённо и радушно поглядывал, аж захотелось рвануть от него подальше. Не до него и его понимания сейчас. Вот ни капельки не нужны. Однако я присмотрелся ко двору.

— Вода из неё, правда, холодная, — продолжил он. Я уставился на небо. Просить старика отстать напрямую не мог, неловко бы вышло: всё-таки помочь человек пытался, несмотря на обстоятельства, — но и принимать его сострадание и участие желания не появилось. — Дождь, — уловил он моё настроение, — может, будет, а может, и нет. Ждать придётся. Я для того про колонку и сказал, — снова улыбнулся он, и лицо его разошлось морщинами, — что ты себя уже до дыр исчесал.

Я перевалился через ржавые перила, теперь всматриваясь во двор внимательно. Среди хлама и разросшихся сорняков в самом деле стояла колонка. И ведро возле неё было. Похоже, работала, и ей даже пользовались.

— Пойдём, — старик схватил меня за локоть и потянул за собой. — Я тут недавно, но если что, для галочки, меня всякий, кто припоминает из здешнего контингента, просто дедом зовёт.

Я сперва отнекивался, но затем заметил, насколько слабым и немощным он был. Ничего плохого сделать не сможет, а вещь-то вроде дельную предлагал. И я смиренно последовал за ним.

Мы медленно, в основном из-за коротких шажков деда, спустились во двор и подошли к колонке.

— Я помогу, — он нажал на рычаг, и вода полилась в ведро. Затем он подхватил висевший тут же ковш и закинул его в ведро. — Сними пока с себя грязную одежду.

— Не, — отмахнулся я. — Всё равно её тоже стирать.

Дед приподнял брови, и я начал лихорадочно соображать, что же такого сказал. Он улыбнулся. На миг мне стало не по себе. Снова кто-то хорошо ко мне относятся. Ох, не кончится это добром.

— Наклони голову, — сказал он. — А то руки у меня старые, не держат крепко, да и высоко ковш не подниму.

Я наклонился, и холодная вода побежала по волосам и шее.

— А что вы тут делаете? — спросил я, растирая лицо ладонями. — Вы не похожи на того, у кого нет дома. Да и на того, кто употребляет что-то…

— Скажем так, — даже не видя его улыбки, я слышал её, — я здесь ради любопытства.

— Любопытства? — повторил я. — Писатель? Или журналист?

Он рассмеялся, и его тощие пальцы прошлись по моим волосам.

— Погоди. — Он перестал поливать из ковша. — Сейчас вернусь! Глазом моргнуть не успеешь! Выйди пока из тени. На солнышке погрейся, — и засеменил в сторону дома. Вернулся, как и обещал, быстро. С собой принёс огромный бутыль с жидким мылом.