Ловушка на ловца

Нужно было делать видимость прилежного обучения, вот в голове и образовывалась звонкая пустота.

Друзья понимали мое состояние и не лезли с расспросами.

Другие лекции проходили так же. Менялись лица учителей, темы занятий, предметы, а я все пребывал в хандре. Собственно, все это время было похоже на проведение древнего шаманского ритуала.

Эти две недели состояли из странной, тягучей череды дней, похожих друг на друга, словно близнецы. Просыпался я к обеду, умывался, пил чай и спешил на занятия.

После занятий я шел в городской парк, садился на лавочку возле пруда и смотрел на воду. С другой стороны берега, в кустах часто сидели мужики с удочками. Они даже стали меня узнавать и приветственно махать мне рукой. На этом наше общение и ограничивалось.

Сидел я долго, покуда холод не начинал залезать под одежду. Я поднимал глаза и понимал, что как-то внезапно наступил вечер.

И я уходил в вечерний город, полный огней и веселья. Я шел по улицам, смотрел, как у каждого ларька кучкуются сомнительные типы, как испуганно жмутся к остановкам припозднившиеся студентки.

Фонари на площади перед серым зданием администрации казались насупленными, замерзшими стражами. Увядающая аллея славы, ведущая к памятнику погибшим воинам, напоминала мне о бренности всего сущего.

Я часто ловил себя на мысли, что вот так должны прогуливаться философы, когда продумывают свои системы, но никак не будущие маги – люди железной воли и четко сформированных желаний.

Осень окончательно пришла в город, она захватила все: дома, реки, деревья. Даже лица встречных казались мне с легким налетом грусти. Деревья стояли желтые, точно ряженые на последний пир.

Наверное, таким видели мир наши далекие предки. Мы знаем, что за осенью будет зима, а потом – весна. И так бесконечно. Но когда-то люди отличались от нас развитой фантазией и способностью представить себе все, что угодно.

Вот мне и казалось, что это – последняя осень.

Я, наверное, был тем самым зерном, уставшим и отчаявшимся, не верящим, в то, что возможна новая жизнь. И это всеобщее увядание, когда и листьев на деревьях с каждым днем становилось все меньше и меньше, когда и меня самого затягивала трясина отчаяния, – все это совсем не радовало.