Ловушка на ловца

Но каждый новый день я, с ожесточением смертника, повторял обряд жизни, я был заблудившимся в себе и в своих чувствах, я словно застрял в «дне Сурка».

Каждый день я сворачивал у почтамта, и шел мимо храма, к Исети.

Здесь стояли страшные домики, и подход к ним был просто грязным месивом. Но я шел мимо, к воде. Мне даже казалось, что в этом есть некий символизм. Мне словно предлагается свернуть налево по скользкому пути мести.

Но нужно было принять и простить любое решение трибунала, даже если оно будет крайне несправедливым – вот к чему готовилась моя душа, вот отчего ныло мое сердце.

Конечно, есть и другие пути: взятка, шантаж, вооруженный набег и освобождение из-под стражи. Но все это – мечты.

Реальность неоднократно доказывала мне, что в схватке с настоящими магами, мое место, обычно не в гуще событий, а на полу с зажатыми ушами.

Смотреть правде в глаза и называть вещи своими именами – не самый великий талант, но жить с ним невероятно скучно.

Даниил Нектарьевич. Лучший в мире инквизитор.

И сделать уже ничего нельзя. И, даже если попытаться, инквизитор не примет помощи, по той же самой причине, по которой он покрывал все наши пьянки и несанкционированные магические опыты.

Мне было невыносимо тяжело и стыдно. Я ведь подозревал всех во всевозможных смертных грехах, и вот теперь, когда и за мои чудачества тоже должен был пострадать лучший учитель, я чувствовал себя предателем.

Не знаю, почему в те дни меня так тянуло именно к водоемам. Может быть, с меня смывало негатив. Думать об этом не хотелось. Я просто следовал желаниям.

Я спускался к Исети, и слушал, как журчит вода. Мне казалось, что река не просто уносит мою боль, что она говорит со мной, только я не понимал ее языка. Этот водный лепет завораживал.

Так я стоял и смотрел. А солнце тем временем закатывалось за дальние колки лесов. Оно проваливалось за деревья, и небо раскрашивалось всполохами зарниц. Небо расслаивалось на прожилки, оно становилось похожим на гигантский пирог с вишневым вареньем. Оно менялось ежесекундно и незаметно. Мгновения изменения цветов и оттенков я не улавливал, просто осознавал, как тускнело небо, как на всю ночь вместе с солнцем уходили тепло и свет жизни.